Психологические зависимости

Интервью Далай Ламы

Интересный кусок из интервью Далай Ламы. Удивительно, что Далай Лама сам оспорил общепринятую концпцию преданности гуру в буддизме.

dalai-lama«Если мы возьмем для рассмотрения взаимоотношения между гуру и учеником, то, поскольку гуру играет такую важную роль — служит источником вдохновения, благословения, устных передач и так далее, правильным отношениям со своим гуру и правильной опоре на него придается колоссальное значение. В текстах, описывающих эти практики, мы находим, например, такую молитву: «Да смогу я взрастить в себе такое уважение к гуру и такую преданность к гуру, дабы я мог видеть чистым каждое его деяние». Я сказал тридцать лет назад, что это очень опасная концепция. Эта концепция — смотреть на любое поведение учителя как на чистое и на любое его действие как на просветленное может повлечь за собой эксплуатацию учеников. Я тогда сравнил ее с ядом. Для некоторых тибетцев подобное сравнение, возможно, показалось несколько экстремальным. Однако сейчас, с течением времени, мое предупреждение оказывается довольно уместным.

Вы как ученики должны сначала присмотреться к потенциальному учителю и тщательно проанализировать его поведение. Не называйте человека своим учителем, или гуру, до тех пор, пока не удостоверитесь в его честности. Это очень важно. И, второе, если, осознанно выбрав своего учителя, вы затем обнаружите в нем какие-то нездоровые тенденции, вы вправе с ними не соглашаться — это крайне важно».

 

Реклама
Categories: Зависимость от авторитета, Психологические зависимости, Психология гуру, Психология гуру | 3 комментария

Эрих Фромм – Механизмы авторитарной совести (1)

По книге Эриха Фромма «Человек для себя»

  • «Уважению к авторитету сопутствует запрет на критическое отношение к нему. Авторитет может снизойти до объяснения своих приказов и запрещений, наград и наказаний или может воздержаться от этого; но индивид не имеет никакого права задавать вопросы и критиковать. Если индивиду кажется, что есть какие-то основания для критики в адрес авторитета, то виноват в этом подчиненный авторитету индивид; и уже сам тот факт, что некий индивид отваживается на критику, является доказательством его виновности. Долг признания превосходства авторитета влечет за собой определенные запреты. Самым главным из них является табу на чувство равенства или на способность стать когда-либо равным авторитету, поскольку это противоречило бы безоговорочному его превосходству и уникальности. Признание собственного бессилия, самоуничижение, отягощенность чувством собственной греховности и порочности — вот признаки благости. Само наличие виноватой совести служит знаком добродетельности, потому что виноватая совесть — это симптом «страха и трепета» человека перед авторитетом».
  • «Интериоризация авторитета имеет два значения: первое, которое мы только что рассмотрели, где человек покоряется авторитету; другое, где он берет на себя роль авторитета, относясь к себе с такой же суровостью и жестокостью. Таким образом, человек оказывается не только послушным рабом, но также и суровым надсмотрщиком, который относится к себе, как к своему рабу. Это второе значение очень важно для понимания психологического механизма авторитарной совести. В авторитарном характере при более или менее подавленной плодотворности развиваются определенные признаки садизма и деструктивности».
  • «Авторитет как законодатель заставляет подчиненных ему людей чувствовать себя виновными за свои многочисленные и неизбежные проступки. Вина за неизбежные проступки перед авторитетом и потребность в их прощении, таким образом, порождает бесконечную цепь прегрешения, чувства вины, потребности в отпущении грехов, которая держит человека в кабале, а благодарность за прощение сильнее критичности по отношению к требованиям авторитета. Именно это взаимодействие между чувством вины и зависимостью укрепляет прочность и силу авторитарных отношений. Зависимость от иррационального авторитета ведет к слабости воли у зависимого человека, и в то же время то, что парализует волю, усиливает зависимость. Так образуется замкнутый круг».
  • «Если совесть опирается на суровый и неприступный иррациональный авторитет, развитие гуманистической совести может оказаться почти полностью подавленным. Тогда человек становится целиком зависим от внешних сил и утрачивает возможность заботиться о собственном существовании и чувствовать ответственность за него. Все, что ему остается, это одобрение или неодобрение этих сил, которые могут быть государством, вождем или не менее всевластным общественным мнением. Даже самое безнравственное, с гуманистической точки зрения, поведение может восприниматься с авторитарной точки зрения как «долг».
Categories: Зависимость от авторитета, Психология беженца, Психология гуру | Оставьте комментарий

Эрих Фромм – Механизмы авторитарной совести (2)

По книге Эриха Фромма «Человек для себя»

  • «Зачастую переживание, которое люди принимают за чувство вины, порожденное их совестью, фактически является не чем иным, как страхом перед авторитетами. Совестью же такие авторитеты, как родители, церковь, государство, общественное мнение, сознательно или бессознательно воспринимаются как этические и моральные законодатели, чьи законы и санкции человек усваивает, интериоризируя их. Законы и санкции внешнего авторитета становятся как бы частью человеческого «я», и вместо чувства ответственности перед чем-то внешним, человек чувствует ответственность перед чем-то внутри себя самого: перед своей совестью. Совесть представляет собой более эффективный регулятор поведения, чем страх перед внешними авторитетами; ибо, будучи в состоянии уклониться от последних, человек не может убежать от себя и, следовательно, от интериоризованного авторитета, который стал частью его «я». Предписания авторитарной совести определяются не ценностными суждениями самого человека, а исключительно тем фактом, что ее повеления и запреты заданы авторитетами».
  • «Наличие внешних авторитетов, по отношению к которым человек испытывает благоговейный страх, является источником, постоянно питающим интериоризованный авторитет, совесть. Свое содержание авторитарная совесть получает из повелений и запретов авторитета; ее сила коренится в эмоциях страха перед авторитетом или восхищения им».
  • «Чистая совесть — это сознание, что авторитет (внешний и интериоризованный) доволен тобой; виноватая совесть — это сознание, что он тобой недоволен. Чистая (авторитарная) совесть порождает чувство благополучности и безопасности, ибо она подразумевает одобрение авторитета и достаточную близость к нему; виноватая совесть порождает страх и ненадежность, потому что действия наперекор воле авторитета чреваты опасностью наказания и — что еще хуже — опасностью отверженности».
  • «Самым важным симптомом поражения в борьбе за самого себя является виноватая совесть. Если человеку не удалось вырваться из авторитарных сетей, безуспешная попытка к бегству оказывается доказательством вины, и только вернувшись к покорности, можно вновь обрести чистую совесть».
  • «Теперь мы обратимся к вопросу о том, каково содержание чистой и виноватой авторитарной совести. Хотя очевидно, что любое нарушение позитивных норм, постулированных авторитетом, являет собой неповиновение, а значит, и вину (независимо от того, хороши или плохи эти нормы сами по себе), есть действия, расцениваемые как проступки, в любой авторитарной ситуации. Первый такой проступок — это бунт против установленного авторитетом порядка. Неповиновение становится «главным грехом», а послушание — главной добродетелью. Послушание предполагает признание за авторитетом верховной власти и мудрости, признание его права приказывать, награждать и карать по своему усмотрению. Авторитету подчиняются не только из-за страха перед его властью, но и из-за убежденности в его моральном превосходстве и правоте».
  • «Когда воля ребенка подавлена, его чувство вины подкрепляется еще и иным способом. Он смутно осознает свою подчиненность и поражение, и должен выработать к ним какое-то отношение. Он не может испытывать приводящие его в замешательство и причиняющие боль переживания, не пытаясь объяснить их. Рационализация в данном случае в принципе та же, что и у индийского неприкасаемого или христианского страдальца — его поражение и слабость «объясняется» наказанием за его грехи».
  • «Иррациональная вера представляет собой фанатичную убежденность, коренящуюся в подчинении чьему-то личному или безличному авторитету».
Categories: Зависимость от авторитета, Интересные цитаты, Психология гуру | Оставьте комментарий

Сюзан Форвард — Методы и механизмы эмоционального шантажа (1)

Здесь и далее слово шантажист обозначает человека, который прибегает к эмоциональному шантажу.
(По книге С. Форвард «Эмоциональный Шантаж»)

  • «Некоторые эмоциональные шантажисты утверждают, что мы сопротивляемся им только потому, что в чем-то ущербны. В психотерапии это называется патологизацией, и, хотя я очень не люблю использовать психиатрическую лексику, термин патологизация наиболее полно описывает это явление. Патологизация — это способ заставить нас казаться больными, если мы не соглашаемся с предъявленными нам требованиями».
  • «Обвинения в неполноценности нацелены на ту область нашего сознания, которую трудно защитить. Нам легче справиться с критикой своих навыков и поступков, потому что мы окружены надежной внешней оценкой наших действий. Но если шантажист утверждает, что мы психически ущербны, то можем принять его мнение за рациональную обратную связь, поскольку знаем, что не всегда объективны в отношении самих себя. Шантажисты, обвиняющие нас в неполноценности, рассчитывают именно на это. Как и демагогия, обвинение в неполноценности лишает нас уверенности в своем разуме и характере».
  • «Подобно родителям, которые полагают, что наказания формируют характер ребенка, шантажист может убедить себя, что наказаниями он помогает жертве. Вместо чувства вины или угрызений совести за обиды, причиненные окружающим, он чувствует гордость — ведь он помогает нам стать лучше».
  • «Когда попытка шантажа в одиночку не удается, многие из эмоциональных шантажистов призывают подкрепление. Они приводят на помощь других людей — членов семьи, друзей, священников, — чтобы добиться своего и доказать свою правоту. Таким образом, шантажисты удваивают и утраивают свои силы. Они привлекают всех, кого любит и уважает их жертва, и та чувствует себя подавленной перед лицом численного превосходства».
  • «Трудно признаться себе, что, уступая шантажисту, мы в действительности обучаем его шантажировать нас. Однако неприятная истина заключается в том, что подчинение требованиям шантажиста поощряет его, и каждый раз, когда — сознательно или бессознательно — мы уступками помогаем человеку совершить какое-либо действие, мы самым определенным образом даем ему понять, что он может совершать те же действия и в дальнейшем».
  • «Цена, которую требуется уплатить за капитуляцию перед шантажистом, огромна. Его реплики и поведение лишают нас равновесия, оставляют чувство стыда и вины. Мы понимаем, что нужно изменить ситуацию, и постоянно клянемся это сделать, но в очередной раз попадаемся на хитрость, обман или в ловушку. Мы начинаем сомневаться в своей способности выполнять обещания, теряем уверенность. При этом занижается самооценка. Но наверное, хуже всего то, что каждая капитуляция перед эмоциональным шантажом разрушает нашу целостность — внутренний компас, который помогает определять наши ценности и поведение. Хотя эмоциональный шантаж — не тяжкое преступление, ни на минуту не забывайте, что ставки в нем высоки. Если мы миримся с эмоциональным шантажом, он разъедает нас изнутри и ставит под угрозу самые важные отношения и чувство самоуважения».
Categories: Интересные цитаты, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология гуру | Оставьте комментарий

Сюзан Форвард — Методы и механизмы эмоционального шантажа (2)

Здесь и далее слово шантажист обозначает человека, который прибегает к эмоциональному шантажу.
(По книге С. Форвард «Эмоциональный Шантаж»)

  • «Как только шантажист замечает, что он может воспользоваться виной жертвы, вопрос времени становится для него непринципиальным. Если нет недавних случаев, которые можно использовать для перекладывания вины и упреков, подойдут и прошлые. Для него не существует полного искупления вины. Объекты шантажа обнаруживают, что для них не существует закона об исковой давности, не существует момента, после которого о давнем «преступлении» — реальном или воображаемом — можно позабыть».
  • «Искусители» — самые коварные шантажисты. Они ободряют нас, обещают любовь, деньги или продвижение по службе — ту самую морковку на конце шеста, а затем объясняют, что если будем вести себя плохо, то не получим обещанное. Награда кажется соблазнительной, но она превращается в ничто всякий раз, когда мы к ней приближаемся. Желание получить обещанное настолько велико, что мы забываем о многих неполученных наградах до тех пор, пока не осознаем, что являемся объектом эмоционального шантажа».
  • «Многие из нас изучали основы психологии в школе или колледже, и, наверное, слышали о русском ученом Иване Павлове, о его экспериментах с собаками и классической демонстрации условного рефлекса. Павлов изучал пищеварительный процесс, который начинался с выделения слюны при виде пищи. Однако он заметил, что если перед кормлением звонил колокольчик, собаки ассоциировали его звук с процессом кормления и начинали выделять слюну при звоне колокольчика, а вот вида пищи уже не требовалось. Точно так же объекты эмоционального шантажа демонстрируют условный рефлекс каждый раз, когда встречаются с событием, спровоцировавшим глубокий страх».
  • «Иногда мы реагируем всего лишь на намек того поведения, которого страшимся. «Стоит отцу покраснеть и нахмурить брови, как я уступаю, — сказал Джош. — Похоже, что ему уже не нужно кричать».
  • « Подобно родителям, наказывающим ребенка, приговаривая: «Это для твоей же пользы», шантажист умеет давать искусные рациональные объяснения, чтобы убедить жертву в том, что эмоциональный шантаж ей полезен».
  • «Мы верим демагогии, потому что считаем своих друзей, любовников, начальников и членов семьи хорошими людьми, неспособными на зло, бесчувственное поведение и притеснения. Нам хочется доверять окружающим, а не признаваться в том, что они манипулируют нами, приклеивая ярлыки, которые заставляют нас чего-то стыдиться или чувствовать себя в чем-то неполноценными».
  • «Все шантажисты почти полностью концентрируются на своих потребностях и своих желаниях. Им ни в коей мере не интересны наши потребности или то, как на нас влияет их прессинг».
  • «Знание того, что мы не идеальны и способны совершать ошибки, полезно. Однако здоровая самооценка может легко превратиться в самоуничижение. Перед лицом критики мы вначале обычно не соглашаемся, а потом приходим к выводу, что наше восприятие неверно. Как мы можем считать себя правыми, если кто-то важный для нас утверждает обратное? Может быть, мы просто ошибаемся. Мы обладаем чувствами и опытом, но не доверяем им и часто отвергаем истинность своих идей, чувств и озарений, позволяя другим решать за нас.  Это очень распространенное явление, когда мы взаимодействуем с авторитетными людьми. Снова повторяется: «Отцу виднее». Но на месте отца может стоять любовник или друг, которым мы восхищаемся и который к тому же может оказаться шантажистом. Мы наделяем этих идеализированных людей силой и мудростью и верим, что они хитрее, умнее и не ошибаются. Нам подчас не нравятся их поступки, мы сомневаемся в справедливости их просьб, но при отсутствии уверенности в себе позволяем им добиваться своих целей, не сомневаясь в их версии реальности. (Это особенно относится к женщинам, которым давно внушали, что они — создания эмоциональные, а потому не могут знать ничего важного, в то время как мужчины — существа высшего порядка, разумные и логичные. Когда мы приписываем разум и мудрость другому человеку — мы вынуждены делать это, если не доверяем себе, — ему несложно сохранить нашу неуверенность в себе)».
  • «Жертвы насилия часто сомневаются в себе, чтобы отгородиться от ужасов прошлого. Чаще всего я слышала такие утверждения: «Может быть, это было не так плохо, как я думаю», «Может быть, у меня преувеличенная реакция», «Может быть, мне это только кажется».
  • «Причины эмоционального шантажа — это попытки стабилизировать чувство неуверенности и незащищенности шантажиста. Большая часть обвинений, демагогии и ощущения собственного превосходства, которые иногда настолько сильны, что заставляют нас уступать эмоциональному шантажу, не имеет под собой почвы. Они основаны на страхе, тревоге и неуверенности, которые живут внутри шантажиста. Очень часто эмоциональный шантаж больше связан с прошлым, чем с настоящим, он направлен на выполнение желаний шантажиста, а вовсе не на то, что мы, по его мнению, сделали или не сделали. Но это не означает, что мы не играем ключевой роли в процессе шантажа. В конце концов, без нашего участия он был бы невозможен».
  • «Я призываю людей брать на себя ответственность за свои поступки. Однако многие верят, что должны винить себя за каждую проблему, возникающую в нашей жизни или в жизни окружающих, хотя они не имели к ней никакого отношения. Разумеется, шантажисты не только поддерживают эту веру, но и требуют ее от нас. Если они чем-то недовольны, проблема лежит в нас, а ее решением служат наши уступки».
  • «Особенно трудно поверить в правильность своего восприятия, когда люди, которых мы любим, говорят, что вы ошибаетесь, больны или сошли с ума».
Categories: Интересные цитаты, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология гуру | Оставьте комментарий

Сюзан Форвард. Механизм симбиоза жертвы и шантажиста.

«Близкие нам люди, использующие эмоциональный шантаж, редко являются теми, кто, просыпаясь утром, первым делом думает: «Как мне побыстрее разделаться с жертвой?» Скорее это люди, для которых шантаж — средство контролировать ситуацию и потому чувствовать себя уверенно. Не важно, насколько самоуверенным кажется шантажист, он все равно ощущает высокую степень тревоги. Но когда он начинает действовать и мы подчиняемся ему, на какой-то момент шантажист чувствует свою силу. Эмоциональный шантаж становится его средством против неуверенности и страха. Трудно признаться себе, что, уступая шантажисту, мы в действительности обучаем его шантажировать нас.
Однако неприятная истина заключается в том, что подчинение требованиям шантажиста поощряет его, и каждый раз, когда — сознательно или бессознательно — мы уступками помогаем человеку совершить какое-либо действие, мы самым определенным образом даем ему понять, что он может совершать те же действия и в дальнейшем.»

*

Это кажется предельно простым моментом, но я его не понимал — мы придаем силу и уверенность тому, кто шантажирует, соглашаясь с его шантажом.
И, как ни странно — это игра, которая делает всех по своему «счастливыми’ — шантажист- получает силу и уверенность, а шантажируемый — облегчение и временную безопасность от согласия на предъявленные требования.

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости | Оставьте комментарий

Гуру и последователи

 

Бодх о себе:

  • «Я считаю себя фигурой, грандиозное значение которой нельзя сравнить ни с какой другой, включая Будду Гаутаму и прочих претендентов на великую роль. Я подошел к хироманту и протянул ему руку. Дальнейшее меня изумило. Внимательно рассмотрев ее, он взглянул на меня и сообщил то, что я никак не мог рассчитывать услышать ни от кого, включая морд:) – «все страны и все народы будут поклоняться тебе. Ты обладаешь очень светлым разумом, годы твоих исканий закончены, все трудности позади, и теперь тебе предстоит только пожинать плоды». Меня поразил до крайности сам факт того, что старый, незнакомый мне человек говорит мне в лицо, без смущения, как нечто совершенно само собой разумеющееся, фразу, которая не переставая крутилась у меня в голове: «все страны и народы будут поклоняться тебе». Озвученная другим человеком, эта мысль словно вышла из подполья «неприличных мыслей» и засияла каким-то особым светом. На некоторое время я испытал чувства торжества, преданности и блаженства предельной для меня интенсивности и пронзительности. Образ толп людей, поклоняющихся мне, вызывал всплески еще более интенсивные, хотя, казалось, интенсивнее уже некуда. Интересно, что когда впоследствии я сталкивался с таким отношением к себе со стороны людей, которых считаю весьма трезвыми, у меня никогда не возникало неловкости – я в самом деле считаю себя величайшей фигурой в истории человечества».
  • «Если я представляю – каким будет ко мне отношение в будущем, мне почему-то представляется картина, в которой миллионы и даже миллиарды людей почитают меня и мои книги как нечто самое ценное, что когда-либо было создано человеком – настолько значимым для меня является указание на сам вектор эволюции – движение к озаренным восприятиям.»
  • «Так вот смешно то, что я часто испытываю… благодарность к самому себе – это возникает тогда, когда я отдаю себе отчет в том – насколько грандиозно то, что я сделал для человечества».

Мнение сипматов и морд:

  • Сенека: Еще до того, как Бодх в Неизбежности озаренного мира написал, что ему сказали, что ему будут поклоняться все люди, я в этом уже был уверен. И близким друзьям об этом говорил. Я не знаю кто такой Майтрея, но у Бодха есть все основания так говорить.
  • Каури: «Вчера возникло странное восприятие «поклонения» Бодху. К этому у меня еще больше скептиков — я терпеть не могу эзотерику. И если у меня возникает желание поклоняться тебе вроде как божеству, я серьезно сомневаюсь в своем психическом здоровье. Не хотелось даже писать про это. Тем не менее, кажется что это состояние приятно и совсем не означает пиетета и страха. Я помню, что несколько лет назад такое тоже возникало к тебе, и тоже возникла подозрительность к самой себе за такое состояние. Фраза «все страны, все народы будут поклоняться тебе» резонирует с этим состоянием. Возникает что-то похожее на торжество и неизбежность — неизбежность озаренного мира».
  • Белка: «Я не знаю, что такое бог, но иногда мне хочется воспринимать тебя так».

*

Удивительно, как на поверхности здравомыслящие люди быстро становятся религиозными. На самом деле это немного страшно – как мало нужно для того, чтобы человек начал религиозно верить.

Я и сам был таким и оказалось, что мне много не надо, чтобы стать религиозным и уверовать в Майтрей и самых великих людей на земле. Мне необходима была примитивная цепочка:
а. Чтобы говорить такое, надо быть сумасшедшим человеком и нарциссом.
б. Бодх не может быть сумасшедшим, так как он умнее меня во всем.
в. Значит, все что он говорит, похоже, правда.
Если и возникали какие-нибудь логические противоречия, то они решались очень просто: если человек умнее меня, то я — единственный, кто может ошибаться.
Второй компонент религиозности – привитая с детства склонность к авторитарным отношениям, когда информация, исходящая из источника, признанного авторитетом, больше не нуждается в проверке.
Результат — человек, который с одной стороны считает себя независимо мыслящим, а с другой готов религиозно принять на веру все, что говорит авторитет.

Categories: Бодхи, Группа Бодхи, Зависимость от авторитета | 1 комментарий

Психология жертвы в семьях и деструктивных группах

«В деструктивных группах и отношениях, построенных на психологическом доминировании или подавлении, те, кто находятся в положении эмоционального подчинения, всегда верят, что они сами заслужили плохое обращение или что такое отношение к ним направлено на улучшение их личностных качеств. Они часто настаивают на том, что все плохое и ужасное идет от них самих, и никогда не решаются подумать, что давящий на них человек может быть жестоким или не заслуживающим простого доверия. Причина очень проста, им просто страшно предположить такое, так как это может привести к разрыву отношений и обесцениваю своей личности. Это объясняет, почему в деструктивных группах даже разочарованные последователи нередко продолжают верить в изначальную доброту лидера и в ценности, усвоенные в группе. Поэтому даже после того, как человек решиться покинуть группу, он нередко несет на себе ношу вины и стыда и продолжает считать лидера группы исключительно хорошим, а иногда и богоподобным человеком. Это довольно часто встречается у людей, которые уходят из групп без консультирования либо без попытки разобраться в происходящем. Это нередко встречается также среди женщин, которых бьют, и среди детей, которыми злоупотребляет родители или другие взрослые, которых они почитают или обожают».
( На примере симпатов, можно увидеть, как это происходит — человек, покинувший сообщество, написал о причинах своего ухода: «Я не считаю, что секту создает Бодх. К Бодху мое отношение не изменилось. Я считаю, что секту создают симпаты)

«Близкие нам люди, использующие эмоциональный шантаж, редко являются теми, кто, просыпаясь утром, первым делом думает: «Как мне побыстрее разделаться с жертвой?» Скорее это люди, для которых шантаж — средство контролировать ситуацию и потому чувствовать себя уверенно. Не важно, насколько самоуверенным кажется шантажист, он все равно ощущает высокую степень тревоги. Но когда он начинает действовать и мы подчиняемся ему, на какой-то момент шантажист чувствует свою силу. Эмоциональный шантаж становится его средством против неуверенности и страха. Трудно признаться себе, что, уступая шантажисту, мы в действительности обучаем его шантажировать нас.
Однако неприятная истина заключается в том, что подчинение требованиям шантажиста поощряет его, и каждый раз, когда — сознательно или бессознательно — мы уступками помогаем человеку совершить какое-либо действие, мы самым определенным образом даем ему понять, что он может совершать те же действия и в дальнейшем».
(Из книг Джаньи Лалич «Плененные сердца, порабощенные умы» и Сюзан Форвард «Эмоциональный шантаж».)

*

Это кажется предельно простым моментом, но я его не понимал — мы придаем силу и уверенность тому, кто шантажирует, соглашаясь с его шантажом. И, как ни странно — это игра, которая делает всех по своему «счастливыми» — шантажист получает силу и уверенность, а шантажируемый — облегчение и временную безопасность за счет согласия на предъявленные требования.

Categories: Зависимость от авторитета, Психология беженца, Психологческие проблемы выхода из группы, Связь сектанства и отношений в семье | 1 комментарий

Сьюзан Форвард — сила игнорирования

Сюзан Форвард – отрывок из книги «Токсичные Родители».

Кусок описывает работу механизма игнорирования в случае привычных отношений с родителями; он также подходит человеку, которому необходимо разобраться с психологическим наследием пребывания в деструктивной группе и последствиями общения с людьми, облаченных статусом непререкаемого авторитета.

«Сила игнорирования.

Игнорирование – одновременно самый примитивный и самый мощный механизм психологической зашиты. С его помощью создается реальность, в которую человек начинает всеми силами верить для того чтобы уменьшить или полностью отрицать воздействие болезненных переживаний. Иногда этот механизм заставляет нас забыть действия родителей, позволяя нам оставить их на привычном пьедестале.
Облегчение, предоставляемое игнорированием, в лучшем случае является временным. Игнорирование похоже на крышку закипающего сосуда с эмоциями, и чем больше мы оставляем сосуд без внимания, тем больше шансов, что крышка отлетит – и в момент, когда это происходит, и наступает эмоциональный кризис.
Когда это происходит, нам приходится встречаться лицом к лицу именно с тем, чего мы пытались избежать – только теперь это приходится делать в период жесткого стресса.

К сожалению, ваше собственное игнорирование – это не единственное, с чем вы сталкиваетесь; ваши родители имеют точно такие же причины для игнорирования происходящего. Когда вы пытаетесь справиться с трудностями восстановления событий прошлого (особенно в тех случаях, когда восстановленное показывает родителей не в самом лучшем свете), ваши родители могут сказать: «Это было не так уж и плохо, как ты описываешь», «Это происходило совсем не так», или даже «Этого не было, это твои искаженные представления». Эти утверждения значительно осложняют создание адекватной картины прошлого, заставляя вас самих испытывать сомнения относительно произошедших событий. Они подтачивают вашу уверенность в способности воспринимать реальность адекватно, и вследствие этого становится значительно сложнее восстановить утраченную самооценку.

Сэнди – моя пациентка, она не могла признать тот факт, что родители могли не соответствовать созданной ею картине, и более того — она даже не могла допустить мысли, что реальность могла быть оценена по-другому.
Я старалась быть с ней как можно более мягкой и сказала:
«Я уважаю и с теплом отношусь к тому факту, что ты любишь и даже уважаешь своих родителей, я уверена, что они сделали что-то очень важное и хорошее для тебя в период, когда ты росла. Но должна быть часть тебя, которая все же может признать очень простую вещь – любящие и близкие люди не разрушают чувство собственного достоинства и самооценку так неотступно. Я не хочу отдалить тебя от твоих родителей или от твоей религии. Ты не обязана осуждать их или отказываться от них, но огромная часть избавления от депрессии лежит в осознании того, что эти родители были весьма далеко от созданного тобой идеала».

Я занималась с Сэнди около двух месяцев и до тех пор, пока не удалось расшатать миф о непогрешимости родителей, она настойчиво винила себя за все, что происходило с ней в жизни.

Categories: Зависимость от авторитета, Интересные книги, Интересные цитаты, Механизмы эмоциональной зависимости | 2 комментария

Зависимость от авторитета (2)

У каждого человека есть два механизма, которые примитивны и просты, но которые приводят к неприятным и разрушающим последствиям:

1. Убежденность, что если человек прав в одном, то с большой вероятностью он прав и во многом другом; или же прав во всем.
[Обратная сторона этого – стоит нам признать себя в чем-то неправым, как мы начинаем сомневаться во многом в нас самих. Если ты сталкиваешься с человеком, которого считаешь во многом умнее себя, то механизм разочарования в себе может стать лавинообразным].
2. Вместе с признанием правоты человека, к нему может возникать доверие или близость, и тогда на эмоциональном уровне начинает срабатывать тот же механизм, что и на интеллектуальном. Признается, что человек более эмоционально развит; и если он более развит в чем-то одном, то, значит, и во всем остальном.
[Следующий шаг повторяет то, что происходило с интеллектом – мы начинаем считать, что предполагаемая эмоциональная развитость человека является подтверждением того, что наш собственный эмоциональный мир мало чего стоит. Создание для себя непререкаемого авторитета всегда приводит к обесцениванию собственной личности.]

Когда ты осознаешь, что эти механизмы в тебе действуют, и когда возникает желание прекратить их действие, то это становится очень тяжело сделать – к этому моменту уже создалась эмоциональная и интеллектуальная зависимость, подкрепленная устоявшейся верой в собственную порочность и беспомощность. Убежденность в никчемности и сформировавшаяся слепая вера в учителя приводит к потере способности жить своей независимой жизнью, и ты попадаешь в тупик: чтобы вернуться в состояние адекватности тебе необходимо начать подвергать сомнению слова человека, слепая вера в мнение которого стала единственной опорой.

Одна из самых больших сложностей – создание адекватной картины человека, от которого ты хочешь перестать быть зависимым. Сложность заключатся в том, что «единственным выходом» ты считаешь для себя доказать, что он во всем не прав.
И одна из причин, почему так хочется делать – страх перед старым механизмом, который говорит, что признание правоты человека – доказательство твоей неправоты во всем. Поэтому от создания адекватной картины учителя или гуру хочется держаться как можно дальше, ведь признай его правым хоть в чем-то, как следующий шаг – дорога обратно в деструктивную атмосферу.
Необходимо понять, что:
1.  Этот страх основан не на взвешенном анализе слов и действий человека – а на страхе вернуться в состояние самоосуждения перед лицом созданного авторитета.
2. Каждый человек может быть хоть в чем-то прав, и сам факт этого никак не влияет на адекватность твоих убеждений и твоих мнений.

Понимая все это, можно составить адекватную картину гуру, учителя, или любого другого человека, из которого ты сделал для себя непререкаемый авторитет.

Categories: Зависимость от авторитета, Изменения в самооценке, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология беженца | Оставьте комментарий

Манипуляция страхом перед авторитетом

По сути, это та же манипуляция, которая используется во дворе, когда тебе говорят – «скажи это еще раз…». Конечно, это происходит в более интеллигентной форме, но элемент запугивания здесь присутствует. К таким манипуляциям часто относятся фразы, сказанные авторитетными лицами – Бодхом, беженцами, отцами, воспитателями, учителями, симпатами со статусом, начальниками, старшеклассниками, старшими братьями, тренерами и так далее… Это довольно распространено в обычной жизни, и этим, как правило, пользуется любой человек, против авторитета которого довольно сложно протестовать – только этого не ожидаешь от сообщества, которое поставило своей целью борьбу с негативными эмоциями и не ожидаешь, что в этом сообществе люди будут манипулировать приобретенным статусом и авторитетом.

Примеры фраз, манипулирующих статусом авторитета и прибегающих к элементарному запугиванию:
Ты, значит, считаешь меня садистом? Ну так и скажи тогда.
Если это намек на то, что я подлец, то так прямо и напиши.

Метод довольно простой: даже если ты скажешь человеку – «Да, я считаю тебя подлецом потому что — и дальше спокойно и аргументировано перечислишь причины, то никто не будет эти причины вспоминать или анализировать на адекватность. Точно также как и в газетной статье, запомнится только одно: «Господи, он назвал этого человека подлецом!».
Постановка таких вопросов — это простой способ дискредитации, когда тебе предоставляют два выбора, оба крайне проигрышных для тебя:
1. Ты употребляешь слова, вроде «подлец», в отношении авторитетного лица — и это становится доказательством твоей неадекватности.
2. Ты не употребляешь это слово — и тогда получается, что ты трусливо промолчал.

Конечно, подавляющее большинство людей, особенно те, которые в той или иной степени зависят от авторитета, говорят – я не считаю тебя таким. На этом «аргументация» заканчивается; и человек тем самым признается в своей неправоте во всем. Обычная манипуляция с вызыванием в человеке чувства вины.

Categories: Зависимость от авторитета, Методы манипуляций, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология беженца | 2 комментария

Разные группы. Похожие методы.

В переписке беженцев Бодх часто писал, что уходит навсегда. Он описывал, как представляет себе этот уход: вокруг не будет никого из людей, которых он знал, ни беженцев, ни морд… только он в  далеком и уединенном месте, где сможет переживать то, что описывал в своих книгах.

Он говорил, что ему, может быть, понадобиться помощь какого-нибудь человека, который будет приходить и ухаживать за его телом в течение нескольких месяцев или лет — ведь уйдя в далекие миры переживаний, он не сможет контролировать тело, которое все это время будет находиться в неподвижности. Это было лет 5 назад, может больше.
До этого Бодх тоже не раз говорил, что уйдет, и я помню, как на меня это действовало – мир без него казался опустошенным и бессмысленным; я себя чувствовал недостойным и в чем-то предельно виноватым, будто это я своими действиями заставил его разочароваться в том, что дело всей его жизни окончилось вот так – группой недостойных его людей.
Потом это просто стало рутиной: я знал, что раз в полгода Бодх обязательно скажет о своем возможном уходе, вслед за этим на почту придет пара писем морд о том, какой неприемлемой является их жинзь, и все останется как было. А потом и письма, где беженцы говорили, что их жизнь тухлое болото, перестали приходить, и все превратилось в легко предсказуемую рутину несбывающихся уходов. И мне было удивительно — в чем необходимость этих повторяющихся действий.

Когда я делал этот блог, то читал у Лалич, что многие основатели учений (или гуру) вызывали чувство эмоциональной привязанности и одновременно чувство неполноценности у своих учеников заявлениями о неминуемом уходе – но ни разу не встречался с практическими примерами из жизни других групп; поэтому и казалось раньше — есть что-то уникальное в том, что делал Бодх и выбранных им методах воздействия на людей.
Об одном из таких примеров говорит Шила Сильверман, являвшаяся наиболее приближенным к Ошо человеком и отвечавшей за безопасность его ашрама в Орегоне.

(В конце поста линк на ее видеоинтервью).

«Ошо делал попытки одну за одной, чтобы собрать нужное количество денег, но как ему это сделать? Чтобы создать давление на близких ему людей он сказал мне, чтобы я собрала домашних – Совиту, Види или еще кого-то из моих непосредственных помощников, и сказал: «Мне очень трудно оставаться этом мире сейчас. Я должен уйти. Я позвал вас, чтобы сказать несколько последних слов».

Я, Совита, Види – мы слышали эти слова уже тысячу раз; раньше я просто плакала, когда он говорил такие вещи, но сейчас это, как вода об камень – совершенно не действует на меня.
Бхагван сказал, что он хочет, чтобы я собрала людей в моей комнате. Я сказала: «ОК, скажи мне кого ты бы хотел видеть?» Он показал мне список, состоящий из 30 или 40 человек, я быстро пробежалась по нему и сразу поняла, что же будет происходить на этой встрече. В списке были люди, которые могли быстро достать большое количество денег. В списке было также несколько людей, которые тяжело работали в ашраме, но их было мало. Бхагван пришел на встречу с серьезным и мрачным выражением лица. Я села рядом с ним – так как обычно садилась, когда он хотел, чтобы я вела запись беседы или просто делала пометки. Он начал говорить, и первое что он сказал:
«Я должен покинуть свое тело. Я созвал вас, чтобы образовать внутренний круг людей, которые будут управлять ашрамом после моего ухода».

Я сидела на этой встрече, предельно скучая и чувствуя только неприязнь к происходящему. В этот момент я поняла, что с меня, похоже, достаточно – я хотела просто встать и уйти, но это было бы слишком грубо и непочтительно со стороны секретарши. Я не хотела унижать его так перед остальными. Я продолжала сидеть, но в какой-то момент просто заснула, это было моим единственным выходом и спасением от участия в этом абсурде.
На этой встрече он признал многих присутствующих просветленными, если точнее – 21 человек получили этот статус. «Вот эти просветленные люди и будут внутренним кругом» — сказал он. На этой же встрече он сказал осуждающие слова в отношении меня и Савиты, но потом добавил, что он понимает, что мы должны его защищать. Те люди, которых он объявил просветленными – после того как они покинули комнату – стали двигаться по другому, у них изменилась походка, теперь у них выросли крылья».

которкий линк на пост — http://wp.me/p2aDkH-Lh

Categories: Бодхи, Механизмы эмоциональной зависимости, Ошо, Психология гуру, Сектантство | 17 комментариев

Обесценивание сомнений

После длительного перерыва (долго не заходил на мс) я пробежался глазами по обсуждениям, и у меня возникло удивление – все на поверхности, не нужно интеллектуальных усилий и разборов, чтобы заметить очевидное – механизмы легко различимы и достаточно отвлеченного взгляда, чтобы оценить происходящее. Конечно, возникает вопрос, почему раньше это не бросалось в глаза и почему вызывало столько сомнений? Многие механизмы я описывал раньше, но есть еще один, и он кажется самым сильнодействующим из обнаруженных. Чтобы понять, как он работает, необходимо ответить себе на простой вопрос – как я стал человеком, у которого обесценились сомнения в происходящем?

До знакомства с Селекцией, я, как правило, принимал решения так – у меня возникали сомнения, и они приводили к тому, что запускался механизм анализа. Выводы, к которым я приходил, оказывались достаточными, чтобы принять решение.
Это пропало – с момента принятия групповых ценностей я перестал доверять себе и своей способности составлять мнения. Если раньше сомнения были поводом для анализа, то с момента вступления в группу — поводом для уверенности, что со мной что-то не так.
* Первое, в чем меня убедили в группе – мой интеллект является насквозь концептуальным и немощным; он — отражение не способности связно мыслить, а способности непротиворечиво оправдывать омрачения. Таким образом, мой интеллект обесценился до «легко различимых и всегда неверных оправданий».
* Второе — возникающие сомнения свидетельствуют, что я эмоционально неполноценен, и что я не могу испытывать близость и преданность к участникам группы. Таким образом, сомнения тоже обесценились и стали ассоциироваться с чувством вины и чувством неполноценности.

Как результат – у меня быстро возникли и укоренились уверенности:
* В неполноценности собственного процесса мышления.
* В неполноценности собственного эмоционального мира, если он не соответствовали общепринятым убеждениям.

Коротко изменения, произошедшие во мне, можно описать так: установление полного недоверия к себе на эмоциональном и интеллектуальном уровне. Человек с таким набором представлений о себе не может адекватно мыслить, он может только соглашаться, чтобы почувствовать себя лучше.

Categories: Методы манипуляций, Сектантство, Формирование недоверия к себе | Оставьте комментарий

Чувство вины и признание в несовершённых грехах

(Аронсон) «Вина хорошо уговаривает — этот принцип убеждения, похоже, интуитивно ухватили родители, преподаватели, духовенство, деятели благотворительности и агенты страхования жизни. Но вину, ощущение того, что мы ответственны за совершение чего-то дурного, можно использовать не только для продажи печенья или страхового полиса. Вина, как недавно обнаружили социальные психологи Сол Кассин и Катрин Кичел, может также заставить вас признаться в преступлении, которого вы не совершали.

В ходе захватывающего эксперимента Кассин и Кичел пригласили студентов колледжа в свою лабораторию якобы для исследования по измерению скорости психологических реакций. Каждый испытуемый должен был напечатать ряд писем, которые читал вслух другой студент (на самом деле работавший с экспериментаторами). Перед началом исследования экспериментатор предупреждал: «Не нажимайте клавишу ALT рядом с клавишей пробела, потому что программа даст сбой и данные будут потеряны». И подумать только — примерно через минуту с момента начала ввода данных компьютер прекращал работать и «зависал»! Чрезвычайно обеспокоенный экспериментатор обвинял печатавшего в том, что тот нажал запрещенную клавишу ALT. Первоначально все печатавшие отрицали это обвинение. Тогда экспериментатор делал попытку что-то починить в компьютере, убеждался, что данные потеряны, и спрашивал: «Вы нажимали клавишу ALT?». Затем испытуемому предлагали подписать письменное признание, где утверждалось: «Я нажал клавишу ALT и вызвал сбой программы. Данные были утеряны» — что, как им было сказано, приведет в итоге к телефонному звонку от ответственного лица из ректората.

Сколько печатавших признались в преступлении, которого никогда не совершали? Кассин и Кичел обнаружили, что признание подписали чудовищное большинство испытуемых — 69%. Более того, 28% испытуемых позже сказали другому студенту (якобы не имеющему отношения к данному эксперименту), что они нажали не ту клавишу и погубили научную работу. Другими словами, люди действительно верили, что совершили этот проступок, а некоторые из них даже сочинили подробности того, как их угораздило нажать клавишу ALT.
Кассин и Кичел выяснили, что вероятность ложного признания печатавшего увеличивали два фактора. Во-первых, испытуемый признавался с большей степенью вероятности, если его просили вводить данные в быстром темпе. Во-вторых, и это, возможно, самое интересное, уровень признаний драматически возрастал, если печатавшему предъявляли фальшивые доказательства его вины — говорили, что другой студент, который читал письма вслух, видел, как он нажал клавишу ALT».

В общем это легко сформулировать и по другому — надави на человека (авторитетно), и он, испытав чувство вины, сможет признаться или раскаяться в действиях, которые не совершал или с которыми не согласен. Я постоянно испытывал чувство вины, находясь в среде симпатов и беженцев, — и часто преувеличивал совершаемые собой действия по нескольким причинам, одна из них — сильное, практически фоновое чувство вины перед участниками обсуждений.
Я в общем-то — живое подтверждение эксперимента Кассина и Кичела.

Categories: Зависимость от авторитета, Механизмы эмоциональной зависимости, Психологические зависимости

Манипуляции страхом

[Все описаное здесь применимо как ко мне, так и к моим реакциям на различные ситуации в среде беженцев и симпатов. То есть — я сам иногда вызывал в людях страх, и часто сам был объектом воздействия, когда из-за страха принимал определенные решения.]

  • Аронсон: Апелляции к страху очень сильны, поскольку отвлекают наши мысли от тщательного рассмотрения имеющейся проблемы в сторону планов избавления от страха.

Эксперимент, проведенный Дариушем Долински и Ричардом Навратом.

В ходе своего исследования они пробуждали страх, свистя в полицейский свисток, когда пешеход неосторожно переходил улицу, или помещая на ветровых стеклах автомобилей листки бумаги, напоминающие квитанцию, обычно применяемую для уведомления о штрафе за нарушение правил уличного движения. В современном городском мире полицейский свисток и подобная квитанция с гарантией встревожат и породят определенный страх в наших сердцах. Однако от этого страха быстро избавляли — никого из неосторожных пешеходов не арестовали, бумага, напоминающая квитанцию о штрафе за нарушение правил уличного движения, оказалась рекламой лекарства для отращивания волос. Затем Долински и Наврат попросили неосторожных пешеходов и автомобилистов выполнить просьбу (в некоторых случаях — заполнить анкету, в других — оказать помощь в благотворительности). Результаты: когда страх был пробужден, а затем пришло избавление, неосторожные пешеходы и автомобилисты исполняли просьбу значительно охотнее, чем те, кто не слышал полицейского свистка и не получал «квитанции». Долински и Наврат пришли к выводу, что возбуждение страха и последующее облегчение отвлекают внимание от оценки требования, что приводит к большей уступчивости.

Очень похожие результаты были получены в эксперименте Левенталя с сигаретами. Левенталь выяснил, что сильно устрашающая коммуникация вызывает гораздо более сильное намерение бросить курить. Однако если она не сопровождалась рекомендациями о конкретном поведении, результаты были незначительные. Точно так же конкретные инструкции (покупай пачку, а не упаковку сигарет, пей больше воды, когда тебя тянет закурить, и т. д.) без устрашающей информации оказались относительно неэффективны. Наилучшие результаты давало сочетание возбуждения страха и конкретных инструкций; студенты в этих условиях меньше курили в течение четырех месяцев после того, как их подвергли данной экспериментальной процедуре.

Если обобщить, oбращение к страху наиболее эффективно, когда:

  • (1) оно жутко пугает людей;
  • (2) предлагает конкретную рекомендацию по преодолению возбуждающей страх угрозы;
  • (3) рекомендуемое действие воспринимается как способное снизить угрозу;
  • (4) получатель послания верит, что он способен выполнить рекомендуемое действие.

Обратите внимание, как действует апелляция к страху. Внимание получателя фокусируется в первую очередь на мучительном страхе. В таком испуганном состоянии трудно думать о чем-нибудь другом, кроме избавления от этого страха. Затем пропагандист предлагает способ избавиться от данного страха — простую, выполнимую реакцию, которая случайно оказывается именно тем, чем пропагандист и хотел вас заставить заняться.

Categories: Методы манипуляций, Причины и механизмы внушаемости, Психлогические эксперименты по групповому конформизму, Разное о себе, Сектантство | Оставьте комментарий

Чалдини — Стереотипное реагирование на авторитет

«Странно, что, несмотря на широкое использование и большое значение автоматиче­ских моделей поведения, большинство из нас очень мало знают о них. Какова бы ни была причина нашего незнания, жизненно важно, чтобы мы осознали одно из свойств этих моделей: они делают нас страшно уязвимыми для любого, кто знает, как они ра­ботают.
Мы подвергаемся воздействию стереотипов с раннего детства, и они на протя­жении всей жизни так неотступно преследуют нас, что мы редко постигаем их власть. Однако каждый такой принцип может быть обнаружен и использован как орудие ав­томатического влияния.»
(Чалдини — «Психология влияния»)

  • «Специалисты Федеральной авиационной адми­нистрации (Federal Aviation Administration), занимающиеся установлением причин несчастных случаев, обратили внимание на то, что часто очевидная ошибка капитана не исправляется другими членами команды, что приводит к крушению. Похоже, что, несмотря на очевидную личную значимость вопросов, связанных с управлением са­молетом, члены команды использовали правило-стереотип «Если так говорит специа­лист, это должно быть верно», не обращая внимания на гибельную ошибку капитана (Harper, Kidera, & Cullen, 1971).
    Несколько лет назад одна крупная авиационная компания была так сильно обес­покоена данной тенденцией, что провела эксперимент среди своего персонала с це­лью выяснения масштабов проблемы. Была произведена имитация полетов в небла­гоприятных погодных условиях и, соответственно, в условиях плохой видимости — именно при таких обстоятельствах сложность задачи, эмоциональное возбуждение и умственное напряжение способствуют стереотипному реагированию. В тайне от дру­гих членов команды капитанов попросили симулировать неспособность справиться с ситуацией в критический момент имитационного полета, совершая ошибки, кото­рые обязательно привели бы к катастрофе. К великому огорчению руководителей ком­пании, исследование показало, что 25 % полетов закончились бы крушением из-за того, что ни один из членов экипажа не оспорил правильность явно ошибочных действий капитана.
  • В воспоминаниях Джона Уотсона (John Watson), возглавлявшего IBM, также со­держится подтверждение этого феномена. Во время Второй мировой войны Уотсону было поручено расследование причин авиакатастроф, в которых пострадали или по­гибли представители высшего офицерского состава. Одна из самых знаменитых авиа­катастроф произошла следующим образом. У генерала Узала Энта (Uzal Ent) внезап­но заболел второй пилот, и его заменили другим летчиком, который счел за необык­новенную честь лететь вместе с легендарным генералом. Во время взлета генерал Энт начал напевать про себя, покачивая в такт головой. Новый второй пилот воспринял этот жест как приказ поднять шасси. Несмотря на то что самолет явно не набрал не­обходимой скорости, он выполнил «приказ», что привело к падению самолета. В ре­зультате крушения позвоночник генерала был поврежден лопастью пропеллера, и генерал остался парализованным.»
  • «Возможно, еще более убедительное свидетельство готовности американского гражданина подчи­няться авторитетной команде представляют собой данные, полученные в ходе общенационального опроса, который был проведен после суда над лейтенантом Уильямом Кэйли. Лейтенант Кэйли при­казал своим солдатам убить всех жителей — от младенцев до стариков — вьетнамской деревни Май Лай (Kelman and Hamilton, 1989). Большинство американцев (51%) заявили, что если бы им был отдан такой приказ в похожих обстоятельствах, они также расстреляли бы всех жителей вьетнамской деревни».
  • «Тем, у кого еще остаются сомнения, полезно будет ознакомиться со следующей поучительной историей. Первого сентября 1987 года в знак протеста против поста­вок Соединенными Штатами военного снаряжения Никарагуа мистер Вильсон и два других человека легли на железнодорожные пути, идущие из военно-морской базы Конкорд в Калифорнии. Протестующие были уверены, что таким образом смогут хотя бы на один день остановить идущие по расписанию поезда с оружием (они уведоми­ли о своем намерении чиновников железнодорожного и военно-морского ведомств за три дня до намечаемой акции). Однако гражданская бригада, которой было приказа­но не останавливаться, даже не уменьшила скорость поезда, несмотря на то что члены бригады не могли не увидеть лежащих на рельсах протестующих в сотне футов от поезда. Двое из них успели в последний момент спастись от надвигающейся громады, однако мистер Вильсон оказался недостаточно проворным, и ему отрезало обе ноги ниже колена. Санитары военно-морского ведомства, находившиеся на месте проис­шествия, отказались оказывать мистеру Вильсону медицинскую помощь и не позво­лили доставить его в больницу на ведомственной машине. Свидетели трагического происшествия — среди них были жена и сын мистера Вильсона — пытались своими силами остановить кровотечение и 45 минут ждали прибытия частной «машины ско­рой помощи».
    Поразительно, но мистер Вильсон, который четыре года служил во Вьетнаме, не обвиняет в своем несчастье ни поездную бригаду, ни санитаров; вместо этого он обличает систему, оказавшую на них чрезвычайно сильное давление с целью подчи­нения: «Они просто делали то же, что и я во Вьетнаме. Они выполняли приказы без­рассудных политиков. Это падшие парни». Хотя члены бригады согласны с мистером Вильсоном в том, что они оказались жертвами, они далеко не так великодушны, как пострадавший. Самым поразительным в этой истории является то, что члены поезд­ной бригады подали в суд иск против мистера Вильсона, требуя от него денежного возмещения за «унижение, нравственное страдание и физический стресс», которые они испытали, потому что мистер Вильсон не дал им выполнить приказ без столь тра­гических последствий».
Categories: Зависимость от авторитета, Психлогические эксперименты по групповому конформизму

Эксперимент Милгрема — зависимость от авторитета

Случайно пробежался по этому эксперименту — просто потому что он описан в книжке Зимбардо, которую сейчас читаю. Оказалось, что я здорово забыл содержание эксперимента и то, насколько прямое отношение он имеет к происходившему со мной. Я по себе наблюдал интресный механизм — после того, как человек становится для меня авторитетом, информация, поступающая от него, практически не подвергается сомнению или анализу. Перестав анализировать, я становлюсь готовым на практически любое саморазрушительное действие, если необходимость этих действий подтверждена авторитетным человеком.

*

В своём эксперименте Милгрэм продемонстрировал неспособность испытуемых открыто противостоять авторитету, который приказывал им выполнять задание, несмотря на сильные страдания, причиняемые другому участнику эксперимента (в реальности подсадному актёру).
Результаты эксперимента показали, что необходимость повиновения авторитетам укоренена в нашем сознании настолько глубоко, что испытуемые продолжали выполнять указания, несмотря на моральные страдания и сильный внутренний конфликт.

Читать далее

Categories: Зависимость от авторитета, Интересные цитаты, Причины и механизмы внушаемости, Психлогические эксперименты по групповому конформизму, Психология беженца, Разное о себе, Сектантство | Оставьте комментарий

Как сделать секту из чего угодно

Я понял, кажется, очень простую вещь – нет такой благородной идеи, лежащей в основе организации, которая гарантировала бы чистоту ее мотивов. Например — Организация по Предотвращению Семейного Насилия. Это вымышленная организация, и я мог бы ее назвать ее по-другому — но я выбрал это название потому, что никому и в голову не придет, что это может быть секта с деструктивными методами влияния на участников.
Собрав людей и провозгласив борьбу с семейным насилием целью группы, я могу постепенно превратить собранную группу в секту — используя принципы Лифтона.

1. Я говорю участникам, что для понимания причин насилия необходимо разобраться, что происходит с людьми. Я объясняю, что для этого необходимо обсуждать ситуации насилия и выработать бескомпромиссное отношение к этой проблеме, распознать насильника в себе, и дальше строить и совершенствовать новую личность. Распознать насильника в себе сложно, поэтому личностные барьеры в виде стеснения, страхов и нежелания обсуждать личную жизнь должны быть отброшены. Успешное устранение барьеров приведет к пониманию себя, других людей и прогрессу в достижении групповой цели.
Полученной в групповых обсуждениях информацией я смогу пользоваться в дальнейшем для воздействия на людей, напоминая им об их неполноценности, несовершенстве или недостаточном прогрессе.
Таким образом, я создаю атмосферу, описанную Лифтоном:
«Разрушение границ личности, предписывающее делиться и признаваться в любой мысли, чувстве или действии, которые можно заподозрить в несоответствии групповым правилам. Полученная при этом информация не прощается и не забывается, а используется в целях контроля.»

2. Я говорю группе, что наиболее легкий способ распознать происходящее в нас — это «помогать друг другу» и начинать разбирать в открытой групповой обстановке все возникающие проблемы или случаи из личной жизни. Чем больше группового общения, в одобренном авторитетом направлении, тем больше шансов на возникновение группового конформизма и на проникновение в сознание человека групповых представлений. Поддерживая мнение одних и отвергая мнение других, я устанавливаю иерархию более продвинутых учеников. В зависимости от успехов или ошибок участников я смогу составлять о них мнения, которые тоже буду обсуждать публично и буду это делать в довольно резкой форме. Так выработается эмоциональная зависимость от меня, как от единственного человека, в руках которого находится самооценка участников. Чтобы зависимость усилить я буду это мнение довольно часто и непредсказуемо менять, и таким образом лишу надежды человека на возможность формирования собственной устойчивой самооценки.

3. Затем я рассказываю о стандарте, к которому ученики должны стремиться, чтобы оправдать звание людей, борющихся с насилием — и  устанавливаю недостижимые стандарты поведения. Установлением недостигаемых стандартов я провоцирую в людях чувство неполноценности, вины, стыда и собственной ничтожности, и нередко напоминаю им о том, что такими темпами желаемых изменений невозможно достигнуть. Таким образом я могу легко манипулировать чувствами вины, стыда и неполноценности, а значит и самими людьми.

4. Затем я ввожу в принятое групповое общение психологические термины, являющееся новыми для собранных людей. Употребление емких психологических терминов и возможность общаться на новом групповом языке даст участникам возможность ощутить себя более значимыми по сравнению с обычными людьми и укрепит чувство элитарности в группе. Введение нового языка приведет одновременно к тому, что участники начнут воспринимать себя как дети, которым многому приедстоит научиться. Кто их научит, как не человек, который этот язык ввел. Введением нового языка достигаются три цели:

  • вызывание в людях состояния интеллектуальной беспомощности
  • усиление роли лидера как основного эксперта в вопросах того, что многими считается «Путем» или «новой Истиной».
  • придание обучаемому статуса научности, подкрепляемого свидетельствами из книжек

Получив в глазах последователей статус научности, доктрина и предложивший ее лидер становятся непогрешимыми в глазах участников. В результате образуется убежденность, что «доктрина выше отдельного человека». При такой уверенности любые сомнения в мотивациях лидера будут подавляться и коллективно осуждаться, и групповой конформизм станет одобряемой нормой поведения. Как только мне удается создать иллюзию непогрешимости, я могу требовать жертв от участников группы – как финансовых, так и личных.

5. Поощряя учеников, я внедряю им в голову мысль, что они находятся в авангарде психологического развития человечества и являются носителями именно тех идей, которые в будущем станут основой для психологического и морального развития людей. Я усиливаю их уверенность в том, что мы соль земли и зерна, из которых вырастет новое поколение более совершенных людей. Возможно, нас будут благодарить потом как самых первых новаторов, стоящих у истоков.
Я также напоминаю, что именно для соответствия этим стандартам я и предъявляю завышенные требования, и таким образом даю понять, что невыполнимые требования — это проявление любви и понимания роли участников группы в развитии человечества.
Так как мне удалось убедить людей в том, что мы – авангард эволюционного развития, то мне удается убедить их и в другом – вне группы невозможны ни прогресс, ни персональное развитие, так как ни одна группа больше не предоставляет подобного шанса. Так я порождаю фобию, что уход из группы будет равнозначен духовной смерти. И этим создаю сильную психологическую привязанность к членству в коллективе.

6. Я также говорю людям, что если мы являемся моральным и психологическим авангардом, то наше существование, как носителей этого знания, неизмеримо более важно, чем жизнь других людей. И поэтому, решая вопрос о том, кому следует выживать, я однозначно выберу нас. Я также порождаю чувство превосходства в участниках моей группы, объясняя, что наша жизнь неизмеримо более ценна, и таким образом усиливаю эмоциональную зависимость, как от группы, так и от себя, ее лидера. Я одновременно порождаю представление о группе как об элитарной и уникальной, и даю людям повод «обоснованно» испытывать превосходство ко всем, кто в группе не состоит.

7. Я начинаю требовать «честности и чистоты» — давя на то, что согласие с принципами доктрины предполагает также воплощение их в жизнь, и таким образом подвожу людей к мысли, что даже вне групповых занятий, например, дома, они должны практиковать обсуждаемое. Таким образом, я устанавливаю контроль над их средой и временем. Я могу даже убедить их в том, что совместное проживание необходимо для практикования доктрины, и могу попросить купить ранчо или другой вид поселения для совместного проживания.  Допуск на совместное проживание может быть дополнительным рычагом влияния на людей – в обществе, построенном на иерархическом восприятии отношений и на ощущении собственной элитарности, возможность жить в близком кругу вместе с лидером, будет особенно цениться.

8. Параллельно с этим группа может совершать много общественно полезных дел – проводить консультации с семьями, участвовать в телепрограммах и психологических конференциях по вопросу устранения насилия в семьях, привлекать к своей деятельности известных профессоров и может быть даже писателей и актеров. Одно другому совершенно не мешает – образование атмосферы, в которой люди становятся сектантами, и деятельности, которая вызывает положительное отношение общества к целям группы.

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости, Сектантство | Оставьте комментарий

Из детства в детство

Хассен о возможности использовать механизмы из детства для манипулирования в сектах:

«Бесчисленное множество семей непреднамеренно заложили основы восприимчивости близкого человека к культовому манипулированию. Классический пример — суровая, властная родительская фигура (обычно это отец, хотя и не обязательно). Такой человек воплощает поведенческий стиль, типичный для лидера культа, отличающегося диктаторскими замашками, высокомерного и бесцеремонного; видящего мир в «черно-белом» цвете и не признающего компромиссов, ограничивающего проявления свободы со стороны окружающих, эксплуатирующего чувства вины и страха, стремящегося поставить людей в зависимость от себя.
По иронии судьбы, лидер культа поначалу привлекает человека именно тем, что кажется очень «не похожим» на родителей, в то время как на самом деле действует по тем же шаблонам«.

Абзац Хассена очень похож на то, что я описывал с своих постах:
Интеллектуальное давление
Семейные отношения и атмосфера беженцев и симпатов
Последствия зависимости от авторитетов

И заканчивается этот процесс действительно тем, чем описал  Тимоти Лири: “Среди сектантов можно также встретить молодых идеалистов, которые стремятся доказать собственную независимость и проявить индивидуальность. Но парадокс заключается в том, что, эти оппозиционеры и бунтари лишаются в секте индивидуальности, так как их генетическая семья подменяется суррогатной семьей в лице лидера и руководства секты, от которых они становятся еще более зависимыми.”

*

У меня возникла идея, и я надеюсь что я до нее доберусь. Хочется еще раз пробежаться по книжке Сюзан Форвард «Токсичные родители» и выписать из нее те механизмы, которые с детства готовят почву как для безоговорочного увлечения авторитетами, так и последующего вовлечения в сектантскую атмосферу. Эта книга не переведена на русский, поэтому придется много кусков переводить с английского.

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости, Психологические зависимости, Разное о себе, Связь сектанства и отношений в семье, Сектантство | Оставьте комментарий

Влияние чувства вины на ясности

Чувство вины перед кем-либо всегда воспринимается как доказательство «их» правоты. Поэтому начинает работать механизм — чем сильнее к тебе негативное отношение, тем они правее.
Если представить, что человек осуждает — одного этого достаточно, чтобы почувствовать себя виноватым, а его правым. Чем более страшные картины негативного отношения рисуются, и чем чаще к тебе негативное отношение проявлялось, тем быстрее возникает немотивированное чувство вины. Когда это чувство вины превращается в привычку, ты становишься для себя по умолчанию неправым.

Такой механизм осложняет разбор того, что происходило в среде, где ты годами испытывал чувство вины. Ты можешь проснуться утром, и начать сомневаться — как будто разборы исчезли и ясности обесценились. Чтобы этого не происходило, необходимо понимать, что это просто привычка, механизм, который приравнивает возникновение вины к доказательству твоей неправоты.
Это способ эмоционального давления, который работал годами, и он знаком по отношениям в семье. В среде беженцев и симпатов он просто усилился.

Любая эмоция, ассоциирующаяся с чувством вины, может служить «эмоциональным доказательством» правоты собеседника — например:

  • Стыд перед авторитетным человеком
  • Беспокойство за свои действия
  • Страх наказания
  • Страх быть осужденным за высказанные (или невысказанные) мысли
  • Смоделированные в воображении неприятные ситуации.

Необходимо просто помнить, что возникновение таких эмоций является пусковым механизмом состояния «свободного колебания», описанным Лалич.

 

 

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости, Открытия, Причины и механизмы внушаемости, Психология беженца, Самообманы, Сектантство | Оставьте комментарий

Блог на WordPress.com.