Механизмы эмоциональной зависимости

Сюзан Форвард — Методы и механизмы эмоционального шантажа (1)

Здесь и далее слово шантажист обозначает человека, который прибегает к эмоциональному шантажу.
(По книге С. Форвард «Эмоциональный Шантаж»)

  • «Некоторые эмоциональные шантажисты утверждают, что мы сопротивляемся им только потому, что в чем-то ущербны. В психотерапии это называется патологизацией, и, хотя я очень не люблю использовать психиатрическую лексику, термин патологизация наиболее полно описывает это явление. Патологизация — это способ заставить нас казаться больными, если мы не соглашаемся с предъявленными нам требованиями».
  • «Обвинения в неполноценности нацелены на ту область нашего сознания, которую трудно защитить. Нам легче справиться с критикой своих навыков и поступков, потому что мы окружены надежной внешней оценкой наших действий. Но если шантажист утверждает, что мы психически ущербны, то можем принять его мнение за рациональную обратную связь, поскольку знаем, что не всегда объективны в отношении самих себя. Шантажисты, обвиняющие нас в неполноценности, рассчитывают именно на это. Как и демагогия, обвинение в неполноценности лишает нас уверенности в своем разуме и характере».
  • «Подобно родителям, которые полагают, что наказания формируют характер ребенка, шантажист может убедить себя, что наказаниями он помогает жертве. Вместо чувства вины или угрызений совести за обиды, причиненные окружающим, он чувствует гордость — ведь он помогает нам стать лучше».
  • «Когда попытка шантажа в одиночку не удается, многие из эмоциональных шантажистов призывают подкрепление. Они приводят на помощь других людей — членов семьи, друзей, священников, — чтобы добиться своего и доказать свою правоту. Таким образом, шантажисты удваивают и утраивают свои силы. Они привлекают всех, кого любит и уважает их жертва, и та чувствует себя подавленной перед лицом численного превосходства».
  • «Трудно признаться себе, что, уступая шантажисту, мы в действительности обучаем его шантажировать нас. Однако неприятная истина заключается в том, что подчинение требованиям шантажиста поощряет его, и каждый раз, когда — сознательно или бессознательно — мы уступками помогаем человеку совершить какое-либо действие, мы самым определенным образом даем ему понять, что он может совершать те же действия и в дальнейшем».
  • «Цена, которую требуется уплатить за капитуляцию перед шантажистом, огромна. Его реплики и поведение лишают нас равновесия, оставляют чувство стыда и вины. Мы понимаем, что нужно изменить ситуацию, и постоянно клянемся это сделать, но в очередной раз попадаемся на хитрость, обман или в ловушку. Мы начинаем сомневаться в своей способности выполнять обещания, теряем уверенность. При этом занижается самооценка. Но наверное, хуже всего то, что каждая капитуляция перед эмоциональным шантажом разрушает нашу целостность — внутренний компас, который помогает определять наши ценности и поведение. Хотя эмоциональный шантаж — не тяжкое преступление, ни на минуту не забывайте, что ставки в нем высоки. Если мы миримся с эмоциональным шантажом, он разъедает нас изнутри и ставит под угрозу самые важные отношения и чувство самоуважения».
Реклама
Categories: Интересные цитаты, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология гуру | Оставьте комментарий

Сюзан Форвард — Методы и механизмы эмоционального шантажа (2)

Здесь и далее слово шантажист обозначает человека, который прибегает к эмоциональному шантажу.
(По книге С. Форвард «Эмоциональный Шантаж»)

  • «Как только шантажист замечает, что он может воспользоваться виной жертвы, вопрос времени становится для него непринципиальным. Если нет недавних случаев, которые можно использовать для перекладывания вины и упреков, подойдут и прошлые. Для него не существует полного искупления вины. Объекты шантажа обнаруживают, что для них не существует закона об исковой давности, не существует момента, после которого о давнем «преступлении» — реальном или воображаемом — можно позабыть».
  • «Искусители» — самые коварные шантажисты. Они ободряют нас, обещают любовь, деньги или продвижение по службе — ту самую морковку на конце шеста, а затем объясняют, что если будем вести себя плохо, то не получим обещанное. Награда кажется соблазнительной, но она превращается в ничто всякий раз, когда мы к ней приближаемся. Желание получить обещанное настолько велико, что мы забываем о многих неполученных наградах до тех пор, пока не осознаем, что являемся объектом эмоционального шантажа».
  • «Многие из нас изучали основы психологии в школе или колледже, и, наверное, слышали о русском ученом Иване Павлове, о его экспериментах с собаками и классической демонстрации условного рефлекса. Павлов изучал пищеварительный процесс, который начинался с выделения слюны при виде пищи. Однако он заметил, что если перед кормлением звонил колокольчик, собаки ассоциировали его звук с процессом кормления и начинали выделять слюну при звоне колокольчика, а вот вида пищи уже не требовалось. Точно так же объекты эмоционального шантажа демонстрируют условный рефлекс каждый раз, когда встречаются с событием, спровоцировавшим глубокий страх».
  • «Иногда мы реагируем всего лишь на намек того поведения, которого страшимся. «Стоит отцу покраснеть и нахмурить брови, как я уступаю, — сказал Джош. — Похоже, что ему уже не нужно кричать».
  • « Подобно родителям, наказывающим ребенка, приговаривая: «Это для твоей же пользы», шантажист умеет давать искусные рациональные объяснения, чтобы убедить жертву в том, что эмоциональный шантаж ей полезен».
  • «Мы верим демагогии, потому что считаем своих друзей, любовников, начальников и членов семьи хорошими людьми, неспособными на зло, бесчувственное поведение и притеснения. Нам хочется доверять окружающим, а не признаваться в том, что они манипулируют нами, приклеивая ярлыки, которые заставляют нас чего-то стыдиться или чувствовать себя в чем-то неполноценными».
  • «Все шантажисты почти полностью концентрируются на своих потребностях и своих желаниях. Им ни в коей мере не интересны наши потребности или то, как на нас влияет их прессинг».
  • «Знание того, что мы не идеальны и способны совершать ошибки, полезно. Однако здоровая самооценка может легко превратиться в самоуничижение. Перед лицом критики мы вначале обычно не соглашаемся, а потом приходим к выводу, что наше восприятие неверно. Как мы можем считать себя правыми, если кто-то важный для нас утверждает обратное? Может быть, мы просто ошибаемся. Мы обладаем чувствами и опытом, но не доверяем им и часто отвергаем истинность своих идей, чувств и озарений, позволяя другим решать за нас.  Это очень распространенное явление, когда мы взаимодействуем с авторитетными людьми. Снова повторяется: «Отцу виднее». Но на месте отца может стоять любовник или друг, которым мы восхищаемся и который к тому же может оказаться шантажистом. Мы наделяем этих идеализированных людей силой и мудростью и верим, что они хитрее, умнее и не ошибаются. Нам подчас не нравятся их поступки, мы сомневаемся в справедливости их просьб, но при отсутствии уверенности в себе позволяем им добиваться своих целей, не сомневаясь в их версии реальности. (Это особенно относится к женщинам, которым давно внушали, что они — создания эмоциональные, а потому не могут знать ничего важного, в то время как мужчины — существа высшего порядка, разумные и логичные. Когда мы приписываем разум и мудрость другому человеку — мы вынуждены делать это, если не доверяем себе, — ему несложно сохранить нашу неуверенность в себе)».
  • «Жертвы насилия часто сомневаются в себе, чтобы отгородиться от ужасов прошлого. Чаще всего я слышала такие утверждения: «Может быть, это было не так плохо, как я думаю», «Может быть, у меня преувеличенная реакция», «Может быть, мне это только кажется».
  • «Причины эмоционального шантажа — это попытки стабилизировать чувство неуверенности и незащищенности шантажиста. Большая часть обвинений, демагогии и ощущения собственного превосходства, которые иногда настолько сильны, что заставляют нас уступать эмоциональному шантажу, не имеет под собой почвы. Они основаны на страхе, тревоге и неуверенности, которые живут внутри шантажиста. Очень часто эмоциональный шантаж больше связан с прошлым, чем с настоящим, он направлен на выполнение желаний шантажиста, а вовсе не на то, что мы, по его мнению, сделали или не сделали. Но это не означает, что мы не играем ключевой роли в процессе шантажа. В конце концов, без нашего участия он был бы невозможен».
  • «Я призываю людей брать на себя ответственность за свои поступки. Однако многие верят, что должны винить себя за каждую проблему, возникающую в нашей жизни или в жизни окружающих, хотя они не имели к ней никакого отношения. Разумеется, шантажисты не только поддерживают эту веру, но и требуют ее от нас. Если они чем-то недовольны, проблема лежит в нас, а ее решением служат наши уступки».
  • «Особенно трудно поверить в правильность своего восприятия, когда люди, которых мы любим, говорят, что вы ошибаетесь, больны или сошли с ума».
Categories: Интересные цитаты, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология гуру | Оставьте комментарий

Сюзан Форвард. Механизм симбиоза жертвы и шантажиста.

«Близкие нам люди, использующие эмоциональный шантаж, редко являются теми, кто, просыпаясь утром, первым делом думает: «Как мне побыстрее разделаться с жертвой?» Скорее это люди, для которых шантаж — средство контролировать ситуацию и потому чувствовать себя уверенно. Не важно, насколько самоуверенным кажется шантажист, он все равно ощущает высокую степень тревоги. Но когда он начинает действовать и мы подчиняемся ему, на какой-то момент шантажист чувствует свою силу. Эмоциональный шантаж становится его средством против неуверенности и страха. Трудно признаться себе, что, уступая шантажисту, мы в действительности обучаем его шантажировать нас.
Однако неприятная истина заключается в том, что подчинение требованиям шантажиста поощряет его, и каждый раз, когда — сознательно или бессознательно — мы уступками помогаем человеку совершить какое-либо действие, мы самым определенным образом даем ему понять, что он может совершать те же действия и в дальнейшем.»

*

Это кажется предельно простым моментом, но я его не понимал — мы придаем силу и уверенность тому, кто шантажирует, соглашаясь с его шантажом.
И, как ни странно — это игра, которая делает всех по своему «счастливыми’ — шантажист- получает силу и уверенность, а шантажируемый — облегчение и временную безопасность от согласия на предъявленные требования.

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости | Оставьте комментарий

Сьюзан Форвард — сила игнорирования

Сюзан Форвард – отрывок из книги «Токсичные Родители».

Кусок описывает работу механизма игнорирования в случае привычных отношений с родителями; он также подходит человеку, которому необходимо разобраться с психологическим наследием пребывания в деструктивной группе и последствиями общения с людьми, облаченных статусом непререкаемого авторитета.

«Сила игнорирования.

Игнорирование – одновременно самый примитивный и самый мощный механизм психологической зашиты. С его помощью создается реальность, в которую человек начинает всеми силами верить для того чтобы уменьшить или полностью отрицать воздействие болезненных переживаний. Иногда этот механизм заставляет нас забыть действия родителей, позволяя нам оставить их на привычном пьедестале.
Облегчение, предоставляемое игнорированием, в лучшем случае является временным. Игнорирование похоже на крышку закипающего сосуда с эмоциями, и чем больше мы оставляем сосуд без внимания, тем больше шансов, что крышка отлетит – и в момент, когда это происходит, и наступает эмоциональный кризис.
Когда это происходит, нам приходится встречаться лицом к лицу именно с тем, чего мы пытались избежать – только теперь это приходится делать в период жесткого стресса.

К сожалению, ваше собственное игнорирование – это не единственное, с чем вы сталкиваетесь; ваши родители имеют точно такие же причины для игнорирования происходящего. Когда вы пытаетесь справиться с трудностями восстановления событий прошлого (особенно в тех случаях, когда восстановленное показывает родителей не в самом лучшем свете), ваши родители могут сказать: «Это было не так уж и плохо, как ты описываешь», «Это происходило совсем не так», или даже «Этого не было, это твои искаженные представления». Эти утверждения значительно осложняют создание адекватной картины прошлого, заставляя вас самих испытывать сомнения относительно произошедших событий. Они подтачивают вашу уверенность в способности воспринимать реальность адекватно, и вследствие этого становится значительно сложнее восстановить утраченную самооценку.

Сэнди – моя пациентка, она не могла признать тот факт, что родители могли не соответствовать созданной ею картине, и более того — она даже не могла допустить мысли, что реальность могла быть оценена по-другому.
Я старалась быть с ней как можно более мягкой и сказала:
«Я уважаю и с теплом отношусь к тому факту, что ты любишь и даже уважаешь своих родителей, я уверена, что они сделали что-то очень важное и хорошее для тебя в период, когда ты росла. Но должна быть часть тебя, которая все же может признать очень простую вещь – любящие и близкие люди не разрушают чувство собственного достоинства и самооценку так неотступно. Я не хочу отдалить тебя от твоих родителей или от твоей религии. Ты не обязана осуждать их или отказываться от них, но огромная часть избавления от депрессии лежит в осознании того, что эти родители были весьма далеко от созданного тобой идеала».

Я занималась с Сэнди около двух месяцев и до тех пор, пока не удалось расшатать миф о непогрешимости родителей, она настойчиво винила себя за все, что происходило с ней в жизни.

Categories: Зависимость от авторитета, Интересные книги, Интересные цитаты, Механизмы эмоциональной зависимости | 2 комментария

Зависимость от авторитета (2)

У каждого человека есть два механизма, которые примитивны и просты, но которые приводят к неприятным и разрушающим последствиям:

1. Убежденность, что если человек прав в одном, то с большой вероятностью он прав и во многом другом; или же прав во всем.
[Обратная сторона этого – стоит нам признать себя в чем-то неправым, как мы начинаем сомневаться во многом в нас самих. Если ты сталкиваешься с человеком, которого считаешь во многом умнее себя, то механизм разочарования в себе может стать лавинообразным].
2. Вместе с признанием правоты человека, к нему может возникать доверие или близость, и тогда на эмоциональном уровне начинает срабатывать тот же механизм, что и на интеллектуальном. Признается, что человек более эмоционально развит; и если он более развит в чем-то одном, то, значит, и во всем остальном.
[Следующий шаг повторяет то, что происходило с интеллектом – мы начинаем считать, что предполагаемая эмоциональная развитость человека является подтверждением того, что наш собственный эмоциональный мир мало чего стоит. Создание для себя непререкаемого авторитета всегда приводит к обесцениванию собственной личности.]

Когда ты осознаешь, что эти механизмы в тебе действуют, и когда возникает желание прекратить их действие, то это становится очень тяжело сделать – к этому моменту уже создалась эмоциональная и интеллектуальная зависимость, подкрепленная устоявшейся верой в собственную порочность и беспомощность. Убежденность в никчемности и сформировавшаяся слепая вера в учителя приводит к потере способности жить своей независимой жизнью, и ты попадаешь в тупик: чтобы вернуться в состояние адекватности тебе необходимо начать подвергать сомнению слова человека, слепая вера в мнение которого стала единственной опорой.

Одна из самых больших сложностей – создание адекватной картины человека, от которого ты хочешь перестать быть зависимым. Сложность заключатся в том, что «единственным выходом» ты считаешь для себя доказать, что он во всем не прав.
И одна из причин, почему так хочется делать – страх перед старым механизмом, который говорит, что признание правоты человека – доказательство твоей неправоты во всем. Поэтому от создания адекватной картины учителя или гуру хочется держаться как можно дальше, ведь признай его правым хоть в чем-то, как следующий шаг – дорога обратно в деструктивную атмосферу.
Необходимо понять, что:
1.  Этот страх основан не на взвешенном анализе слов и действий человека – а на страхе вернуться в состояние самоосуждения перед лицом созданного авторитета.
2. Каждый человек может быть хоть в чем-то прав, и сам факт этого никак не влияет на адекватность твоих убеждений и твоих мнений.

Понимая все это, можно составить адекватную картину гуру, учителя, или любого другого человека, из которого ты сделал для себя непререкаемый авторитет.

Categories: Зависимость от авторитета, Изменения в самооценке, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология беженца | Оставьте комментарий

Манипуляция страхом перед авторитетом

По сути, это та же манипуляция, которая используется во дворе, когда тебе говорят – «скажи это еще раз…». Конечно, это происходит в более интеллигентной форме, но элемент запугивания здесь присутствует. К таким манипуляциям часто относятся фразы, сказанные авторитетными лицами – Бодхом, беженцами, отцами, воспитателями, учителями, симпатами со статусом, начальниками, старшеклассниками, старшими братьями, тренерами и так далее… Это довольно распространено в обычной жизни, и этим, как правило, пользуется любой человек, против авторитета которого довольно сложно протестовать – только этого не ожидаешь от сообщества, которое поставило своей целью борьбу с негативными эмоциями и не ожидаешь, что в этом сообществе люди будут манипулировать приобретенным статусом и авторитетом.

Примеры фраз, манипулирующих статусом авторитета и прибегающих к элементарному запугиванию:
Ты, значит, считаешь меня садистом? Ну так и скажи тогда.
Если это намек на то, что я подлец, то так прямо и напиши.

Метод довольно простой: даже если ты скажешь человеку – «Да, я считаю тебя подлецом потому что — и дальше спокойно и аргументировано перечислишь причины, то никто не будет эти причины вспоминать или анализировать на адекватность. Точно также как и в газетной статье, запомнится только одно: «Господи, он назвал этого человека подлецом!».
Постановка таких вопросов — это простой способ дискредитации, когда тебе предоставляют два выбора, оба крайне проигрышных для тебя:
1. Ты употребляешь слова, вроде «подлец», в отношении авторитетного лица — и это становится доказательством твоей неадекватности.
2. Ты не употребляешь это слово — и тогда получается, что ты трусливо промолчал.

Конечно, подавляющее большинство людей, особенно те, которые в той или иной степени зависят от авторитета, говорят – я не считаю тебя таким. На этом «аргументация» заканчивается; и человек тем самым признается в своей неправоте во всем. Обычная манипуляция с вызыванием в человеке чувства вины.

Categories: Зависимость от авторитета, Методы манипуляций, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология беженца | 2 комментария

Разные группы. Похожие методы.

В переписке беженцев Бодх часто писал, что уходит навсегда. Он описывал, как представляет себе этот уход: вокруг не будет никого из людей, которых он знал, ни беженцев, ни морд… только он в  далеком и уединенном месте, где сможет переживать то, что описывал в своих книгах.

Он говорил, что ему, может быть, понадобиться помощь какого-нибудь человека, который будет приходить и ухаживать за его телом в течение нескольких месяцев или лет — ведь уйдя в далекие миры переживаний, он не сможет контролировать тело, которое все это время будет находиться в неподвижности. Это было лет 5 назад, может больше.
До этого Бодх тоже не раз говорил, что уйдет, и я помню, как на меня это действовало – мир без него казался опустошенным и бессмысленным; я себя чувствовал недостойным и в чем-то предельно виноватым, будто это я своими действиями заставил его разочароваться в том, что дело всей его жизни окончилось вот так – группой недостойных его людей.
Потом это просто стало рутиной: я знал, что раз в полгода Бодх обязательно скажет о своем возможном уходе, вслед за этим на почту придет пара писем морд о том, какой неприемлемой является их жинзь, и все останется как было. А потом и письма, где беженцы говорили, что их жизнь тухлое болото, перестали приходить, и все превратилось в легко предсказуемую рутину несбывающихся уходов. И мне было удивительно — в чем необходимость этих повторяющихся действий.

Когда я делал этот блог, то читал у Лалич, что многие основатели учений (или гуру) вызывали чувство эмоциональной привязанности и одновременно чувство неполноценности у своих учеников заявлениями о неминуемом уходе – но ни разу не встречался с практическими примерами из жизни других групп; поэтому и казалось раньше — есть что-то уникальное в том, что делал Бодх и выбранных им методах воздействия на людей.
Об одном из таких примеров говорит Шила Сильверман, являвшаяся наиболее приближенным к Ошо человеком и отвечавшей за безопасность его ашрама в Орегоне.

(В конце поста линк на ее видеоинтервью).

«Ошо делал попытки одну за одной, чтобы собрать нужное количество денег, но как ему это сделать? Чтобы создать давление на близких ему людей он сказал мне, чтобы я собрала домашних – Совиту, Види или еще кого-то из моих непосредственных помощников, и сказал: «Мне очень трудно оставаться этом мире сейчас. Я должен уйти. Я позвал вас, чтобы сказать несколько последних слов».

Я, Совита, Види – мы слышали эти слова уже тысячу раз; раньше я просто плакала, когда он говорил такие вещи, но сейчас это, как вода об камень – совершенно не действует на меня.
Бхагван сказал, что он хочет, чтобы я собрала людей в моей комнате. Я сказала: «ОК, скажи мне кого ты бы хотел видеть?» Он показал мне список, состоящий из 30 или 40 человек, я быстро пробежалась по нему и сразу поняла, что же будет происходить на этой встрече. В списке были люди, которые могли быстро достать большое количество денег. В списке было также несколько людей, которые тяжело работали в ашраме, но их было мало. Бхагван пришел на встречу с серьезным и мрачным выражением лица. Я села рядом с ним – так как обычно садилась, когда он хотел, чтобы я вела запись беседы или просто делала пометки. Он начал говорить, и первое что он сказал:
«Я должен покинуть свое тело. Я созвал вас, чтобы образовать внутренний круг людей, которые будут управлять ашрамом после моего ухода».

Я сидела на этой встрече, предельно скучая и чувствуя только неприязнь к происходящему. В этот момент я поняла, что с меня, похоже, достаточно – я хотела просто встать и уйти, но это было бы слишком грубо и непочтительно со стороны секретарши. Я не хотела унижать его так перед остальными. Я продолжала сидеть, но в какой-то момент просто заснула, это было моим единственным выходом и спасением от участия в этом абсурде.
На этой встрече он признал многих присутствующих просветленными, если точнее – 21 человек получили этот статус. «Вот эти просветленные люди и будут внутренним кругом» — сказал он. На этой же встрече он сказал осуждающие слова в отношении меня и Савиты, но потом добавил, что он понимает, что мы должны его защищать. Те люди, которых он объявил просветленными – после того как они покинули комнату – стали двигаться по другому, у них изменилась походка, теперь у них выросли крылья».

которкий линк на пост — http://wp.me/p2aDkH-Lh

Categories: Бодхи, Механизмы эмоциональной зависимости, Ошо, Психология гуру, Сектантство | 17 комментариев

Чувство вины и признание в несовершённых грехах

(Аронсон) «Вина хорошо уговаривает — этот принцип убеждения, похоже, интуитивно ухватили родители, преподаватели, духовенство, деятели благотворительности и агенты страхования жизни. Но вину, ощущение того, что мы ответственны за совершение чего-то дурного, можно использовать не только для продажи печенья или страхового полиса. Вина, как недавно обнаружили социальные психологи Сол Кассин и Катрин Кичел, может также заставить вас признаться в преступлении, которого вы не совершали.

В ходе захватывающего эксперимента Кассин и Кичел пригласили студентов колледжа в свою лабораторию якобы для исследования по измерению скорости психологических реакций. Каждый испытуемый должен был напечатать ряд писем, которые читал вслух другой студент (на самом деле работавший с экспериментаторами). Перед началом исследования экспериментатор предупреждал: «Не нажимайте клавишу ALT рядом с клавишей пробела, потому что программа даст сбой и данные будут потеряны». И подумать только — примерно через минуту с момента начала ввода данных компьютер прекращал работать и «зависал»! Чрезвычайно обеспокоенный экспериментатор обвинял печатавшего в том, что тот нажал запрещенную клавишу ALT. Первоначально все печатавшие отрицали это обвинение. Тогда экспериментатор делал попытку что-то починить в компьютере, убеждался, что данные потеряны, и спрашивал: «Вы нажимали клавишу ALT?». Затем испытуемому предлагали подписать письменное признание, где утверждалось: «Я нажал клавишу ALT и вызвал сбой программы. Данные были утеряны» — что, как им было сказано, приведет в итоге к телефонному звонку от ответственного лица из ректората.

Сколько печатавших признались в преступлении, которого никогда не совершали? Кассин и Кичел обнаружили, что признание подписали чудовищное большинство испытуемых — 69%. Более того, 28% испытуемых позже сказали другому студенту (якобы не имеющему отношения к данному эксперименту), что они нажали не ту клавишу и погубили научную работу. Другими словами, люди действительно верили, что совершили этот проступок, а некоторые из них даже сочинили подробности того, как их угораздило нажать клавишу ALT.
Кассин и Кичел выяснили, что вероятность ложного признания печатавшего увеличивали два фактора. Во-первых, испытуемый признавался с большей степенью вероятности, если его просили вводить данные в быстром темпе. Во-вторых, и это, возможно, самое интересное, уровень признаний драматически возрастал, если печатавшему предъявляли фальшивые доказательства его вины — говорили, что другой студент, который читал письма вслух, видел, как он нажал клавишу ALT».

В общем это легко сформулировать и по другому — надави на человека (авторитетно), и он, испытав чувство вины, сможет признаться или раскаяться в действиях, которые не совершал или с которыми не согласен. Я постоянно испытывал чувство вины, находясь в среде симпатов и беженцев, — и часто преувеличивал совершаемые собой действия по нескольким причинам, одна из них — сильное, практически фоновое чувство вины перед участниками обсуждений.
Я в общем-то — живое подтверждение эксперимента Кассина и Кичела.

Categories: Зависимость от авторитета, Механизмы эмоциональной зависимости, Психологические зависимости

Как сделать секту из чего угодно

Я понял, кажется, очень простую вещь – нет такой благородной идеи, лежащей в основе организации, которая гарантировала бы чистоту ее мотивов. Например — Организация по Предотвращению Семейного Насилия. Это вымышленная организация, и я мог бы ее назвать ее по-другому — но я выбрал это название потому, что никому и в голову не придет, что это может быть секта с деструктивными методами влияния на участников.
Собрав людей и провозгласив борьбу с семейным насилием целью группы, я могу постепенно превратить собранную группу в секту — используя принципы Лифтона.

1. Я говорю участникам, что для понимания причин насилия необходимо разобраться, что происходит с людьми. Я объясняю, что для этого необходимо обсуждать ситуации насилия и выработать бескомпромиссное отношение к этой проблеме, распознать насильника в себе, и дальше строить и совершенствовать новую личность. Распознать насильника в себе сложно, поэтому личностные барьеры в виде стеснения, страхов и нежелания обсуждать личную жизнь должны быть отброшены. Успешное устранение барьеров приведет к пониманию себя, других людей и прогрессу в достижении групповой цели.
Полученной в групповых обсуждениях информацией я смогу пользоваться в дальнейшем для воздействия на людей, напоминая им об их неполноценности, несовершенстве или недостаточном прогрессе.
Таким образом, я создаю атмосферу, описанную Лифтоном:
«Разрушение границ личности, предписывающее делиться и признаваться в любой мысли, чувстве или действии, которые можно заподозрить в несоответствии групповым правилам. Полученная при этом информация не прощается и не забывается, а используется в целях контроля.»

2. Я говорю группе, что наиболее легкий способ распознать происходящее в нас — это «помогать друг другу» и начинать разбирать в открытой групповой обстановке все возникающие проблемы или случаи из личной жизни. Чем больше группового общения, в одобренном авторитетом направлении, тем больше шансов на возникновение группового конформизма и на проникновение в сознание человека групповых представлений. Поддерживая мнение одних и отвергая мнение других, я устанавливаю иерархию более продвинутых учеников. В зависимости от успехов или ошибок участников я смогу составлять о них мнения, которые тоже буду обсуждать публично и буду это делать в довольно резкой форме. Так выработается эмоциональная зависимость от меня, как от единственного человека, в руках которого находится самооценка участников. Чтобы зависимость усилить я буду это мнение довольно часто и непредсказуемо менять, и таким образом лишу надежды человека на возможность формирования собственной устойчивой самооценки.

3. Затем я рассказываю о стандарте, к которому ученики должны стремиться, чтобы оправдать звание людей, борющихся с насилием — и  устанавливаю недостижимые стандарты поведения. Установлением недостигаемых стандартов я провоцирую в людях чувство неполноценности, вины, стыда и собственной ничтожности, и нередко напоминаю им о том, что такими темпами желаемых изменений невозможно достигнуть. Таким образом я могу легко манипулировать чувствами вины, стыда и неполноценности, а значит и самими людьми.

4. Затем я ввожу в принятое групповое общение психологические термины, являющееся новыми для собранных людей. Употребление емких психологических терминов и возможность общаться на новом групповом языке даст участникам возможность ощутить себя более значимыми по сравнению с обычными людьми и укрепит чувство элитарности в группе. Введение нового языка приведет одновременно к тому, что участники начнут воспринимать себя как дети, которым многому приедстоит научиться. Кто их научит, как не человек, который этот язык ввел. Введением нового языка достигаются три цели:

  • вызывание в людях состояния интеллектуальной беспомощности
  • усиление роли лидера как основного эксперта в вопросах того, что многими считается «Путем» или «новой Истиной».
  • придание обучаемому статуса научности, подкрепляемого свидетельствами из книжек

Получив в глазах последователей статус научности, доктрина и предложивший ее лидер становятся непогрешимыми в глазах участников. В результате образуется убежденность, что «доктрина выше отдельного человека». При такой уверенности любые сомнения в мотивациях лидера будут подавляться и коллективно осуждаться, и групповой конформизм станет одобряемой нормой поведения. Как только мне удается создать иллюзию непогрешимости, я могу требовать жертв от участников группы – как финансовых, так и личных.

5. Поощряя учеников, я внедряю им в голову мысль, что они находятся в авангарде психологического развития человечества и являются носителями именно тех идей, которые в будущем станут основой для психологического и морального развития людей. Я усиливаю их уверенность в том, что мы соль земли и зерна, из которых вырастет новое поколение более совершенных людей. Возможно, нас будут благодарить потом как самых первых новаторов, стоящих у истоков.
Я также напоминаю, что именно для соответствия этим стандартам я и предъявляю завышенные требования, и таким образом даю понять, что невыполнимые требования — это проявление любви и понимания роли участников группы в развитии человечества.
Так как мне удалось убедить людей в том, что мы – авангард эволюционного развития, то мне удается убедить их и в другом – вне группы невозможны ни прогресс, ни персональное развитие, так как ни одна группа больше не предоставляет подобного шанса. Так я порождаю фобию, что уход из группы будет равнозначен духовной смерти. И этим создаю сильную психологическую привязанность к членству в коллективе.

6. Я также говорю людям, что если мы являемся моральным и психологическим авангардом, то наше существование, как носителей этого знания, неизмеримо более важно, чем жизнь других людей. И поэтому, решая вопрос о том, кому следует выживать, я однозначно выберу нас. Я также порождаю чувство превосходства в участниках моей группы, объясняя, что наша жизнь неизмеримо более ценна, и таким образом усиливаю эмоциональную зависимость, как от группы, так и от себя, ее лидера. Я одновременно порождаю представление о группе как об элитарной и уникальной, и даю людям повод «обоснованно» испытывать превосходство ко всем, кто в группе не состоит.

7. Я начинаю требовать «честности и чистоты» — давя на то, что согласие с принципами доктрины предполагает также воплощение их в жизнь, и таким образом подвожу людей к мысли, что даже вне групповых занятий, например, дома, они должны практиковать обсуждаемое. Таким образом, я устанавливаю контроль над их средой и временем. Я могу даже убедить их в том, что совместное проживание необходимо для практикования доктрины, и могу попросить купить ранчо или другой вид поселения для совместного проживания.  Допуск на совместное проживание может быть дополнительным рычагом влияния на людей – в обществе, построенном на иерархическом восприятии отношений и на ощущении собственной элитарности, возможность жить в близком кругу вместе с лидером, будет особенно цениться.

8. Параллельно с этим группа может совершать много общественно полезных дел – проводить консультации с семьями, участвовать в телепрограммах и психологических конференциях по вопросу устранения насилия в семьях, привлекать к своей деятельности известных профессоров и может быть даже писателей и актеров. Одно другому совершенно не мешает – образование атмосферы, в которой люди становятся сектантами, и деятельности, которая вызывает положительное отношение общества к целям группы.

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости, Сектантство | Оставьте комментарий

Из детства в детство

Хассен о возможности использовать механизмы из детства для манипулирования в сектах:

«Бесчисленное множество семей непреднамеренно заложили основы восприимчивости близкого человека к культовому манипулированию. Классический пример — суровая, властная родительская фигура (обычно это отец, хотя и не обязательно). Такой человек воплощает поведенческий стиль, типичный для лидера культа, отличающегося диктаторскими замашками, высокомерного и бесцеремонного; видящего мир в «черно-белом» цвете и не признающего компромиссов, ограничивающего проявления свободы со стороны окружающих, эксплуатирующего чувства вины и страха, стремящегося поставить людей в зависимость от себя.
По иронии судьбы, лидер культа поначалу привлекает человека именно тем, что кажется очень «не похожим» на родителей, в то время как на самом деле действует по тем же шаблонам«.

Абзац Хассена очень похож на то, что я описывал с своих постах:
Интеллектуальное давление
Семейные отношения и атмосфера беженцев и симпатов
Последствия зависимости от авторитетов

И заканчивается этот процесс действительно тем, чем описал  Тимоти Лири: “Среди сектантов можно также встретить молодых идеалистов, которые стремятся доказать собственную независимость и проявить индивидуальность. Но парадокс заключается в том, что, эти оппозиционеры и бунтари лишаются в секте индивидуальности, так как их генетическая семья подменяется суррогатной семьей в лице лидера и руководства секты, от которых они становятся еще более зависимыми.”

*

У меня возникла идея, и я надеюсь что я до нее доберусь. Хочется еще раз пробежаться по книжке Сюзан Форвард «Токсичные родители» и выписать из нее те механизмы, которые с детства готовят почву как для безоговорочного увлечения авторитетами, так и последующего вовлечения в сектантскую атмосферу. Эта книга не переведена на русский, поэтому придется много кусков переводить с английского.

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости, Психологические зависимости, Разное о себе, Связь сектанства и отношений в семье, Сектантство | Оставьте комментарий

Влияние чувства вины на ясности

Чувство вины перед кем-либо всегда воспринимается как доказательство «их» правоты. Поэтому начинает работать механизм — чем сильнее к тебе негативное отношение, тем они правее.
Если представить, что человек осуждает — одного этого достаточно, чтобы почувствовать себя виноватым, а его правым. Чем более страшные картины негативного отношения рисуются, и чем чаще к тебе негативное отношение проявлялось, тем быстрее возникает немотивированное чувство вины. Когда это чувство вины превращается в привычку, ты становишься для себя по умолчанию неправым.

Такой механизм осложняет разбор того, что происходило в среде, где ты годами испытывал чувство вины. Ты можешь проснуться утром, и начать сомневаться — как будто разборы исчезли и ясности обесценились. Чтобы этого не происходило, необходимо понимать, что это просто привычка, механизм, который приравнивает возникновение вины к доказательству твоей неправоты.
Это способ эмоционального давления, который работал годами, и он знаком по отношениям в семье. В среде беженцев и симпатов он просто усилился.

Любая эмоция, ассоциирующаяся с чувством вины, может служить «эмоциональным доказательством» правоты собеседника — например:

  • Стыд перед авторитетным человеком
  • Беспокойство за свои действия
  • Страх наказания
  • Страх быть осужденным за высказанные (или невысказанные) мысли
  • Смоделированные в воображении неприятные ситуации.

Необходимо просто помнить, что возникновение таких эмоций является пусковым механизмом состояния «свободного колебания», описанным Лалич.

 

 

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости, Открытия, Причины и механизмы внушаемости, Психология беженца, Самообманы, Сектантство | Оставьте комментарий

Последствия зависимости от авторитетов

Этим механизмом описывается построение отношений с любым авторитетным человеком в моей жизни. К ним относятся мой отец и Бодх. Механизм работает так:

Сначала тебе объясняют, какой ты глупый и беспомощный, подчеркивая твои негативные качества. Ты начинаешь постепенно верить в сказанное. Когда уверенность в глупости и беспомощности перед авторитетом укрепляется, то результатом становится невозможность опровергнуть составленное о тебе мнение, ты ведь слишком глуп. А раз нет возможности опровергнуть мнение, то ты начинаешь зависеть от человека, который о тебе это мнение составил — ведь он единственный в твоем представлении, кто может его отменить.
И ты становишься по-рабски зависим от человека потому, что только в его милости отменить это мнение или нет. Если этому человеку свойственна смена настроений, то ты начинаешь жить в полной растерянности, недоверии к себе и страхе — ведь тебя лишают последней надежды по сути. Даже если авторитет сменит мнение, то оно в любой момент может смениться на обратное.

Страх становится доминирующей эмоцией, и наступает следующая стадия отношений — они начинают базироваться на страхе. Ты думаешь, что единственный человек, который может избавить тебя от страха — этот человек, который в тебе этот страх вызывает постоянно. Но этого не происходит, как и в случае с созданным мнением о твоей глупости и беспомощности.

Categories: Методы манипуляций, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология беженца, Связь сектанства и отношений в семье | Оставьте комментарий

Статус

«Джанис и Мартин М несколько раз выгоняли из группы за неправильное отношение к происходящему, даже несмотря на то, что они очень трудолюбиво относились к порученной им работе. Каждый раз, когда их выгоняли, Джанис и Мартин старались восстановить хорошие отношения с главой группы. Чувство, что их жизнь оказалась провалом, всегда тянуло их обратно».
(Д. Лалич)

Статус беженца дает положительную оценку твоей личности и служит подтверждением, что жизнь движется в правильном направлении. Без этого подтверждения начинаешь верить, что жизнь оказалась провалом и не может быть интересной и насыщенной. Поэтому к статусу беженца вырабатывается сильная эмоциональная зависимость, и его начинает хотеться сохранить любой ценой. Иногда ценой постоянного покаяния  и создания уверенности, что ты ничтожество.
Это легко объясняет противоречие — как получается, что может хотеться мучительной жизни в среде беженцев? Как можно хотеть мучиться по собственному желанию?
Ответ простой: мучения — цена, которая платиться за статус, за гарантию ‘правильного’ направления в жизни.

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости, Психология беженца, Сектантство, Статус | 1 комментарий

Блог на WordPress.com.