Из дневников

Тандемные страхи

Страх осуждения — это только «начало». Каким бы всеобьемлющим и проникающим в твою жизнь он не был, вместе с ним приходит и другой страх: страх признаться, что ты испытываешь его, и испытываешь его очень часто.
Если просто, то это сильный страх появления страха. Я уверен, что этот механизм знаком многим из самых обычных жизненных ситуаций, у меня, например, это появляется во время боязни высоты: я знаю об этом страхе и боюсь его появления.

Если ты признаешься себе, что жизнь во многом состоит из страха осуждения и страха того, что он появится, то ты перечеркнешь все — ты больше не беженец и не симпат, ты не смелый исследоватеь восприятий, отличающися от других людей. Ты скорей всего затаил обиды на кого-то раз так долго боишься осуждения этих людей, ты не можешь испытывать открытость и близость, если боишься автритетных учасников группы — твоя жизнь, зависящая от мнения созданных тобой авторитетов, полностью перечеркивается.

Поэтому ты испытываешь не только страх осуждения, ты еще часто боишься его возникновения. Этот механизм можно навать «двойным страхом», и я практически уверен, что этот механизм применим ко многим восприятиям — когда есть не только страх быть осужденным, но и изначальный страх, что такое восприятие может появится.

Каждый из этих страхов может являться толчком к вонзикновению другого. Достаточно вспомнить о страхе появления «неприемлемого восприятия» как это восприятие появляется. Поэтому описание Лалич «жизнь сектанта — это хождение по яичной скорлупе» очень верно, именно так и поступает человек, который боится сделать неверный шаг. И единственный выход для него — это постоянно подавлять эти страхи, и в собственной способности их игнорировать искать опровержения, что твоя жизнь именно этими страхами управляется.

Это исключительно калечит человека — не просто жить в страхе, но и формировать настоящую фобию возникновения этого страха.

Реклама
Categories: Из дневников, Психология беженца, Самообманы | 1 комментарий

Из дневников

Иногда хочется формулировать для себя наблюдения так, чтобы они легко запоминались — и тогда я формулирую их для себя по-другому — так, как если бы писал книгу.

  • Для многих жизнь – самоубийство, растянутое во времени. Наиболее распространенный сценарий этого самоубийства – согласие на то, чтобы стать ничтожеством, потерять свою личность и вверить безвозвратно самооценку в руки других, более авторитетных людей. Когда человек понимает реальность происходящего, то, как правило, он уже неспособен противостоять – он достаточно интеллектуально подвижен, чтобы констатировать факт, но уже достаточно умерщвлен, чтобы предпочесть переждать неприятные мысли, сидя у телевизора.
  • Человек может легко не замечать подмены реальной жизни на фальшивую. Он самого детства не знал этого отличия. Поэтому он становится легкой мишенью для любого, кто пообещает ему вместо одной фальшивки другую – он никогда не заметит разницы, и будет не только уверять знакомых в новообретенном счастье, но и при желании станет охотным проповедником нового образа жизни.
  • Счастье, основанное на добровольном отречении от простых радостей во имя отдаленной во времени свободы от эгоизма, проводит к усилению эгоизма в настоящем. В накоплении отречений от привычной жизни человек находит такое извращенное удовлетворение своего эго, что к моменту, когда ему кажется, что пришло время достижения результатов, он приходит полностью сформированным эгоманьяком.
Categories: Из дневников, Разное о себе | Оставьте комментарий

Из дневников

Я вчера понял удивительную для себя вещь — мне нравится быть просто человеком. Без статусов, без мыслей о принадлежности к какой-то группе и без наличия в моей жизни чьих-то ожиданий, которые я обязан оправдывать, для того чтобы считать себя кем-то. Совершенно неожиданно слова «просто человек» стали очень приятными и осмысленными для меня.

Categories: Из дневников, Разное о себе | Оставьте комментарий

Из дневников, первая встреча

Я помню, как было страшно – я смотрел на дом в Зелике, на окно, находящееся где-то под крышей, и казалось, что в этот момент моя жизнь должна бесповоротно поменяться, стоит мне только переступить порог его квартиры.
Я иногда ходил по улицам Торонто и думал, что моя жизнь в каком-то смысле потеряна: я так хотел встретиться с Доном Хуаном, и я знаю, что этого никогда не произойдет. В какой-то момент я смирился с этим и перестал об этом думать, но конечно стремление найти близкого человека и человека, который может меня научить, осталось. Оно было где-то похоронено — но все же не настолько, чтобы оно не всплывало время от времени — хоть и очень редко.

Я много читал в книгах по психологии, что люди, которые находятся в «уязвимом состоянии», всегда намного легче отдают свою свободу и сильнее поддаются влиянию – и всегда недоумевал, ко мне-то это какое отношение имеет?
Имеет, оказывается – в моей жизни была мечта, незаполненное пустое пространство, ожидание встречи с человеком, который станет мне близким и поможет измениться и развиться. Я не хочу разбираться сейчас в причинах, как сложилось, что возникла такая нужда. Важно то, что я этой встречи ждал, и был готов отдать все ради такой возможности.
Эта готовность отдать все привела меня к такому ослеплению, когда я был готов не заметить что угодно, лишь бы поддержать иллюзию или сохранить надежду на возможность того, что мечта близка к реальности.
Я всегда был уверен, что заполнение духовного вакуума – просто наукообразная фраза, неприменимая ко мне, но когда я сформулировал для себя, как я искал встречи с близким и более развитым человеком, то стало очевидным – такой вакуум у меня был, и очень-очень давно.

После нескольких месяцев участия на форуме я написал в шутливой форме, что хочу к приехать к нему и мордам – я специально писал немного в шутку, чтобы в случае отказа было не так страшно и неприятно, что меня отверг единственный человек, с которым так хотелось увидеться – но произошло неожиданное, и Бо написал, что не против, чтобы я приехал в Гималаи или Зелек. Я отчетливо помню этот момент даже сейчас, через 9 лет – я смотрел в его письмо, мне хотелось сбежать с работы в тот день, ходить по залитым светом солнечным улицам и сохранять то удивительное чувство чуда, которое возникло от его простых слов. Я отчетливо помню свои мысли – «Сбылось! Лишь бы он не передумал, не отменил, боже, пусть все это будет правдой!»

Я думаю, в этот момент у меня и пропали все защитные преграды – мне так хотелось, чтобы встреча с таким человеком в моей жизни произошла, что я думал только о ней. Казалось, все остальное перестало существовать – дни на работе казались намного длинней обычного, время превратилось в простую череду смены дней и ожиданий встречи, и всё на время утратило свою привлекательность — казалось, что невозможно жить чем-то привычным, когда впереди встреча с Бодхом.

Мне очень хотелось на него произвести впечатление – не для того чтобы он подумал, что я крутой или особо подающий надежды, а для того чтобы он меня не отверг, чтобы у меня была возможность быть с ним и учиться. И в то же время я понимал – я ничего не могу сделать, чтобы как-то повлиять на его мнение, по его письмам и анализу моих слов я понимал, что видит меня насквозь и бесполезно притворяться. У меня не было каких-то конкретных фантазий – казалось, что я права не имел даже на мысли о том, что этот человек мной заинтересуется настолько, что захочет общаться. Все происходящее было очень ново для меня, я потерял привычные ориентиры, и я на самом деле не знал, как реагировать на то, что меня ждет – это действительно была встреча с неизвестным.
Я стою с Зеброй перед входом в его подъезд, она говорит «нам сюда», и мы идем к двери. Я кидаю взгляд на окно в 7-этажном доме и понимаю, что сейчас это произойдет – я увижу Бодха и морд, и это помянет мою жизнь так, как я не могу себе представить.

Я зашел в квартиру, казалось, что я потеряю сознание – чем ближе подходил, тем меньше контроля было над своими эмоциями, но ничего не произошло страшного. Я стал у входа на кухню и увидел Бодха.
Я помню, как я опешил – он не был похож на фотку, по крайней мере он не был похож на того человека, который устремленным взглядом смотрел на край океана у горизонта, не было ни свежести, ни привлекательности – передо мной сидел, сложив ноги на полу, самый обыкновенный на вид мужчина, достаточно отталкивающий внешне. Я помню, что у меня возник странный эффект слепоты – как будто глаза отказывались верить в то, что я видел. Это не было похоже на сильное разочарование – это было просто такое сильное несоответствие, которое я не мог себе никак объяснить. И в то же время все мои ожидания, все предвкушение чего-то таинственного стояли у меня комком в горле – и мне явно было не до анализа. Похоже, я повел себя как индейцы, которые первый раз увидели корабли Колумба на горизонте – я сказал себе «этого просто не может быть» и проигнорировал увиденное несоответствие.
Вокруг Бодха сидели морды, но я очень-очень волновался и, даже окинув их взглядом, я не сразу запомнил их лица – я смотрел только на Бодха, одновременно игнорируя, что происходит что-то не очень привлекательное и надеясь, что все длительно ожидание встречи выльется во что-то удивительное.

Бодх посмотрел на меня и сказал немного насмешливо – ты что, ожидал гуру увидеть, что я буду левитировать по комнате – а тут человек в трусняке сидит…
Это совсем не звучало как юмор, это было очевидно даже мне – даже в таком запуганном и неуверенном состоянии. Меня это здорово оттолкнуло, гуру для меня всегда были какими-то нечистоплотными и мерзкими людьми, которые хотят денег, власти и бесплатного секса с помощью одурманивания людей. У меня в голове пробежала череда мыслей – «как ты мог про меня такое подумать, как я могу тебя воспринимать как гуру – ты же для меня Бодх, удивительное существо, не похожее ни на кого». Ну, я, конечно, промолчал. Я слишком волновался. Я не знал как себя вести – а вести себя, как я привык с обычными людьми… казалось, что так я просто вынесу себе приговор.  Я продолжал стоять у косяка на кухне, как вкопанный. И даже в таком состоянии я заметил что-то странное – Бодх избегал смотреть на меня. Даже говоря со мной, он часто смотрел в сторону. Я тогда объяснил себе это так – он просто понимает, что я чувствую, и хочет сохранить меня от переизбытка эмоций. Но я долго не думал об этой странности, события развивались быстро, и я явно не был в состоянии чего-то анализировать.

Я вспоминаю сейчас кусок Хассена, где он описал, как он приехал на трехдневный семинар мунистов, и что эффективность убеждения его другими состояла в том, что у него не было времени ни остановиться, ни подумать – он не был предоставлен самому себе, у него не было времени для себя, для осмысления происходящего.  Читая написанное им, я думал – блин, ну как же так, в чем же сложность отойти, сказав «мне надо подумать, я сейчас не хочу вовлекаться, я хочу просто побыть наедине с собой». Мне казалось, что Хассен был просто каким-то неадекватным человеком в той ситуации.  И я понимаю, что то же самое происходило и со мной во время первой встречи с Бодхом и мордами.
Мы все очень смелы на бумаге, но в реальных жизненных ситуациях редко ведем себя в соответствии с представлениями о себе. Я не исключение. Я не понимал, почему Хассен так себя вел, и в то же время только сейчас понял, что сам себя вел аналогично в похожей ситуации. Мне многое казалось странным, по крайней мере достойным мыслей о происходящем – но я ни на секунду не остановился.

Мне было не до мыслей – меня заботили совсем другие вещи, и я сказал себе – об этом бесполезно думать, все утрясется потом, станет ясным и прояснится. Но это никогда не утрясается и не проясняется само собой – хотя бы потому, что водоворот событий тебя затягивает и возвращаться к тому, что было, уже не хочется. Это кажется вчерашним днем, и чем-то неактуальным по сравнению с настоящим, которое насыщенно новыми событиями.
И, конечно, сказав себе, что я подумаю о произошедшем потом, я себе соврал – для успокоения. Не было никакого «потом».

Для меня это поразительное открытие, что я втянулся точно так же, как Хассен – сохраняя полную иллюзию самостоятельности выбора и даже не задумываясь  о том, что собственные сомнения можно анализировать.

Вспоминая события первой встречи многое сейчас кажется странным – ну по крайней мере достаточным для того, чтобы остановится и подумать.

  • Стеклянные глаза Зебры. Казалось, я никогда не видел таких напряженных и безжизненных глаз. Они у нее совершенно другие, когда она находится в расслабленной обстановке. Но неестественность поведения сильно меняла ее внешность. Потом она рассказывала, что чуть не сошла с ума один раз, и Бодх не хотел общаться с ней потому, что исследовав людей с разными психопатиями, он пришел к выводу, что с Зеброй действительно происходили странные вещи. Зебра рассказывала об этом с гордостью, и я понимал ее так – практика сложна, иногда даже до срывов в психике, но это можно преодолеть, и тогда жизнь станет лучше и интересней, она будет наполнена интересными открытиями и возможностью учиться у Бодха. Мне казалось даже интересным, что передо мной может стоять такой вызов; его наличие казалось подтверждением истинности Селекции, я был уверен, что простых дорог нет, и чем сложнее дорога казалась изначально, тем вернее она была.
    Мне даже в голову не пришло тогда подумать – как развитие может сочетаться с нервными срывами и психопатическими реакциями? Почему, человек, которого я считаю духовно развитым и на голову выше меня в своем развитии – выглядит так неестественно, так неестественно говорит, с такой сложностью формулирует мысли?
    Почему занимаясь сексом на кухне перед всеми нами – она выглядела так скованно, так – как будто казалось, что она на пытке и всеми силами делает вид, что происходящее доставляет ей удовольствие.
    Я ничего не имею против группового секса или секса на виду у людей, он меня очень возбуждает, но происходившее было так мучительно для наблюдения, что я старался не смотреть.
    Когда я это пишу, то я думаю – как можно все это вытеснять. И, если честно, с ужасом понимаю, что оказывается можно. И можно все вытеснять не одноразово – а несколько лет.
  • Зебра много писала в блокноте, делала практики иногда, и я все время думал – почему же она так ужасно скована, почему, делая практики, она так боится о них говорить, почему, когда она о них рассказывает, ее голос дрожит, почему она запинается и похожа на человека, который ждет выговора за сделанное.
  • Мы ходили с Зеброй в зоопарк и провели почти целый день вместе. Она всегда была мрачной, и я это, конечно относил за счет себя. Я считал, что своим присутствием, своим несовершенством и омраченностью просто порчу ей день, что именно из-за меня она такая. Но как это сочетается с тем, что я был уверен, что она умеет устранять негативные эмоции? Я чувствовал себя виноватым за ее мрачность и во всем винил себя – и не задал простого вопроса: почему человек, утверждающий, что умеет устранять нэ, этого не делает. Почему он весь день выглядит мрачным. Ведь к тому времени она уже несколько лет занималась практикой, а Бодх говорил, что за два года усилий можно добиться жизни без нэ. (это тоже оказалось неправдой)

И мне кажется, я понимаю, почему мне такая скованность и неестественность перестала кидаться в глаза – потому что я сам был очень скован в этой атмосфере. И чтобы не задумываться об этом, я стал считать, что такая скованность, это результат приложения усилий, результат того, что человек анализирует происходящее с ним и пытается измениться. Для меня такое странное поведение стало не свидетельством того, что есть о чем задуматься, а свидетельством преодоления омрачений и тяжелой работы над собой. Ведь по себе я замечал – чем больше я пытался что-то менять в поведении, тем более скованным я становился. Поэтому я и решил, что грубо говоря, все скованы и мрачны, потому что духовно развиваются.
Удобное объяснение.

Я помню, что когда вернулся в Торонто, то первое, что я сказал знакомым – «я никогда, никогда не хочу быть таким мрачным человеком, как люди, с которыми я столкнулся, я точно не хочу такой мрачности в своей жизни». Но этого оказалось недостаточным – я к тому времени успел плотно поверить, что без Бодха и беженцев невозможно развитие, что только будучи признанным мордой, я имею единственный шанс на развитие в том направлении, в котором хотелось. Поэтому вопросы о мрачности, об окружающей меня обстановке и насколько соответствовало происходящее моим представления о развитии — для меня не имели значения. В добавок ко всему, я просто не знал, какие условия могут являться продуктивными, а какие нет. Я просто поверил на слово. И оказалось, что на слово я могу поверить очень-очень многому.
После прилета в Торонто я написал несколько писем о встрече беженцам, в которых я обманул себя и написал, что все было, за редкими исключениями, невероятно интересно, что Бодх удивительное существо, и что мне хочется быть частью этого мира.
По моим воспоминаниям – это был второй по силе самообман, который повлиял на мою дальнейшую жизнь.

Есть много всего, что хочется вспомнить – кажется, что без понимания того, как и ради чего я согласился на жизнь в самообмане и без контроля над ней, невозможно по-настоящему оценить происходившее со мной.

Categories: Группа Бодхи, Из дневников

Ясности

Ни одни мои ясности по практике не были тем, чем бы я мог руководствоваться в жизни – это часто была попытка себя успокоить тем что «у меня они возникают» — потому что «должны возникать у практика». Это был способ доказать себе, что я умный – потому что интеллект для меня единственная база самооценки. Это был способ поддерживать статус и испытывать чувство превосходства – и в этом не было ничего живого. Это знание никогда не было ориентиром, и эти ясности никогда особо не хотелось помнить. Только в очень редких случаях они были действительно следствием настоящего интереса.
Я сравниваю это с тем, что происходит сейчас – когда есть необходимость перестать быть зависимым сектантом, и когда за ясности приходится бороться и цепляться как за то, что действительно помогает менять отношение ко многому, как то, что дает право и возможность жить новой, независимой жизнью. Разница между вымученными ясностями практики и теми, что есть сейчас – громадна, и переживается настолько по-разному, что становится непонятно, как можно было называть практикой что-то настолько безжизненное и мучить себя годами.

Categories: Из дневников | Оставьте комментарий

Мехико

Парк Чапультепек в Мехико

Я отчетливо помню этот момент – лет 7 назад в Мехико Сити, я ехал на втором этаже автобуса с открытым верхом. Это была обычная обзорная экскурсия по городу, и, по сути, я согласился ее взять от скуки, а не из любопытства или желания узнать город ближе.
Через сорок минут автобус въехал в район города, который мне показался очень знакомым, хоть я там никогда не был. Затем автобус подъехал к парку и остановился. Я безразличным взглядом осмотрел парк, и вдруг случилось то, что было совершенно неожиданным.
Я начал воспринимать парк, растения в нем, деревья и траву как что-то живое, практически неразделимое и полностью взаимосвязанное друг с другом – до такой степени, что, казалось, я могу почувствовать, что между ними происходит. Это было крайне необычным, ведь даже среди людей я никогда не чувствую того, что с ними происходит – то есть я никогда не воспринимаю их чувства как свои собственные, как будто это происходит во мне.
А в этот раз это происходило с деревьями травой и растениями. Я не мог ничего разобрать – это не было разговором с ними, и я не стал их понимать – это было похоже на то, что я понимаю происходящее без слов, но одновременно столько информации сразу воспринимать не могу. Похожее состояние возникает, когда ты сидишь поглощенный чем-то в автобусе, затем вдруг переключаешь внимание и понимаешь, что вокруг тебя гул, говорят буквально все. Ты не можешь разобрать отдельные слова – просто неожиданно то, что тебе казалось тишиной, вдруг стало чем-то многоголосным.
То же самое было с растениями и деревьями – я вдруг услышал их «гул», и понял, что он мне знаком, и что принадлежит чему-то явно живому. Такому же живому, как я.
Затем я увидел небо, и вместе с этим я почувствовал, что все деревья и растения осознают его присутствие. Это показалось таким удивительным, таким заполняющим меня чувством, таким интенсивным и одновременно нежным, что я не выдержал и заплакал. Я этого не хотел, просто казалось, что слезы сами потекли, и что если бы этого не произошло, то со мной что-то произошло из-за неспособности испытывать эмоции так сильно.
Я вышел из автобуса, чтобы остаться подольше в этом месте, но ничего существенного не произошло. Все постепенно исчезло, и парк снова стал парком.

Я помню как сделал кучу фоток своего лица, когда на нем было немного слез, и отослал их беженцам. Дело даже не в том, почему я это сделал…  я просто сейчас понял, что в этом действии было то, чего раньше не замечал. Я делал это из обязательств, и одно из обязательств было таким: убеждать себя, что вне сообщества беженцев такого бы со мной не могло произойти, что только благодаря им и влиянию Бодха со мной могут происходить удивительные вещи.

*

Я сегодня вышел гулять, и сделал это без особых целей или ожиданий, просто устал от чтения. Надел наушники и стал слушать по дороге музыку. Через минут 15 я зашел в парк, и со мной начало происходить что-то странное, я не мог понять, что это конкретно, но сразу понял, что это чувство мне очень знакомо, просто необходимо вспомнить, когда это со мной было. И я вспомнил – это было то же самое, что происходило со мной семью годами раньше в Мехико Сити.
И в этот момент у меня свалился камень с плеч – я понял, что нет никакой зависимости, все, что я могу переживать, не зависит от членства в любой группе. С ними или без  них – я самостоятельный человек, и только от меня зависит, что моим чувствам доступно.

Это похоже на то, что сказал Тони Карам: «Нет никаких гарантов свободы вне меня, все самое удивительное, что я могу почувствовать – во мне».

Categories: Из дневников | Оставьте комментарий

Начал читать книжку Жан Лендлофф “Как вырастить ребенка счастливым”. Содержание показалось интересным – о ее нахождении в джунглях Южной Америки и о том, как устроены отношения между взрослыми и детьми в племенах.

Неожиданно по ее описанию я отчетливо понял, что произошло и со мной — точнее со всеми камнями, ракушками, монетами и футболками, которые я привозил из путешествий. Когда я их отыскивал, то вроде все нравилось. Но они уже очень давно стоят на моей полке — и я практически никогда не чувствую удовольствия ни от касаний, ни от просто смотрения на них. Они ассоциируются с чем-то обязательным — с заезженными «пупсами», а никак не с тем, что вызывает что-то очень приятное. Описание Жан очень похоже на происходившее со мной.

«Итак, вот этот случай. Как-то нас вывели на прогулку из летнего детского лагеря в лес. В строю ребят я шла последней. Немного отстав, я торопилась нагнать всю группу, как вдруг сквозь стволы деревьев приметила поляну. На дальней от меня стороне прогалины росла пушистая ель, а прямо по центру возвышалась кочка, поросшая ярким изумрудным мхом. Лучи полуденного солнца скользили по темной зелени соснового леса. А полоска неба, виднеющаяся сквозь кроны деревьев, сияла ослепительным ультрамарином. Вся эта природная картина настолько поражала своей завершенностью и исходящей от нее силой и энергией, что я остановилась как вкопанная. В благоговении, словно очутившись в волшебном и священном храме, я подошла к краю полянки, а потом и к середине, где легла, прижавшись щекой к освежающему мху. Все заботы и волнения, наполнявшие мою жизнь, унеслись прочь. Вот оно, то место, где все было так, как должно быть. И ель, и земля подо мной, камень и мох — все пребывало в полной гармонии. Казалось, так будет всегда: и осенью, и зимой. А потом придет весна, и это чудесное место снова пробудится и расцветет; что-то здесь уже отживет свое, а что-то лишь только вступит в жизнь, но все будет именно так, как должно быть.

Я чувствовала, что нашла утерянную суть вещей, ключ к истине, и ни в коем случае не должна утратить столь явственную в этом месте мудрость. Я чуть было не сорвала кусочек мха, который служил бы напоминанием об этом месте, но вдруг меня остановила мысль, которая не всегда приходит в голову и взрослому. Я неожиданно осознала, что, дорожа этим амулетом из мха; я могу забыть свои ощущения и однажды обнаружить, что храню всего лишь кусочек мертвой растительности».

Categories: Из дневников, Разное о себе | Оставьте комментарий

Короткая ясность

Стивен Хассен был несколько лет в секте мунитов, он описывает психологию сектантов не только на основании исследований, но и на основании своего собственного опыта.
Мне понравилась его мысль:
«На самом деле, это мои собственные идеалы и фантазии об идеальном мире привели меня к мунитам. Эти же идеалы, в конечном итоге, позволили мне выбраться из группы».
Я могу применить ту же логику и в отношении своего участия в жизни беженцев и симпатов. Меня привело в Селекцию стремление к свободе, предвкушение нового и удивительного мира и мысли о близких людях. На практике я обнаружил, что в созданной атмосфере общения нет ничего из того, что я искал. Нет ничего, напоминающего слова близость, свобода или свежесть нового мира.

Categories: Из дневников | Оставьте комментарий

Отсутствие осуждения

(Из дневников)  Сегодня со мной произошло что-то удивительное, я ни разу не испытывал это раньше. Я шел по улице и вдруг начал чувствовать к людям что-то новое. Мне сразу захотелось назвать это состраданием, но от этого слова так же быстро захотелось отказаться — слишком часто оно употребляется в контексте христианства (хотя, конечно, резонанс с тем что я чувствовал был). Это чувство больше похоже на полное отсутствие осуждения к людям при таком же ясном понимании, что в них ничего практически не изменить. В теле стало почему-то отчетливо тепло и казалось, что это чувство каким-то образом является источником удовольствия. Как будто есть связь между отсутствием осуждения всего вокруг и спокойствием и теплотой внутри. Я сразу подумал, что мне намного приятней относиться ко всему вокруг вот так, а не с привычным чувством превосходства сектанта над «обычными людьми»

Categories: Из дневников, Разное о себе | 1 комментарий

Уилл Хантинг

Я сегодня понял простую вещь — сектанты практически не чувствуют то, что чувствуют обычные люди. Для сектантов мир, находящийся за пределами их группы — теория. Эта теория может быть описана убедительно и непротиворечиво, сопровождаться цитатами Фромма и Вересаева, но все, что может являться ее следствием, это умозрительный опыт, который оставляет неприятный привкус на языке. Вроде проделано много исследований, узнаны истории, довольно искренне рассказанные большим количеством людей, но чего-то не хватает. И это «что-то» — это собственный жизненный опыт, которого не может быть у сектанта из-за страха следовать своим желаниям. Не может быть опыта у человека, который боится составить неверное мнение и для которого изгнание из коллектива перевешивает любое желание узнать жизнь чуть поближе.

Categories: Из дневников | Оставьте комментарий

Цитаты Лалич, применимые ко мне

  • «Бывшие члены сект часто не могут сделать ошибку (даже небольшую) без того чтобы слышать в голове осуждающую критику лидера группы»
    [Мне это знакомо, и это тоже механизм из детства. Когда я осуждаю себя, то как правило делаю это словами (а иногда и голосом) своих родителей. Затем я сменил родителей на других людей, за которыми признал право себя осуждать — беженцев и Бодха. У меня в голове образовался устойчивый голос самоцензуры.]
  • «Другие группы использовали ‘техники самонаблюдения’, которые требовали от участников группы вести дневники или записи с критикой себя и отчетом обо всех негативных мыслях и поступках, которые приводили к возникновению сомнений или не соответствовали правилам. Как правило, эти дневники отдавались на рассмотрение всей группе.».
    [У меня вызвало очень сильное удивление, что методы, которые я считал уникальными и про которые думал, что их изобрел Бодх — уникальными не являются. Понятно, что отчеты писались в других группах для других целей — но для меня главное то, что это не метод, придуманный Бодхом.]
  • «Во многих группах каждодневная деятельность членов подвергается рассмотрению с акцентом на огрехи, ошибки, неправильные действия и мелкие неудачи. Все мысли, чувства и модели поведения являются как правило причиной для критики и для раскаяния. После  таких длительных тренировок человек может начать навязчиво думать о своих ошибках и напрочь забывать о своих положительных действиях или качествах. Все негативное, что есть в нем, становится линзами, фильтрующими происходящее».
    [Много из этого свойственно и мне. Все мои мысли и чувства в первую очередь рассматривались мной как причина для раскаяния и осуждения себя . Я стал навязчиво думать о своих ошибках и напрочь забыл о своих положительных качествах.]
  • «Большинство людей считает, что только глупые, сумасшедшие или изначально склонные к отклонениям люди становятся членами культов или сект. Это утверждение просто неверно. Исследования показали, что огромное количество членов сект получали образование в лучших школах страны, имеют высокие профессиональные достижения или ученые степени, и многие имели успешную профессиональную карьеру до вступления в одну из описываемых групп.»
    [Для меня это было откровением, я считал, что сектантами не могут быть люди с адекватным интеллектом. Поэтому каждый раз, когда я замечал что мои действия похожи на сектантсткие — я уверенно говорил себе: «Этого не может быть, я слишком умен, чтобы это произошло со мной. Такая уверенность привела к тому, что я одновременно был  сектантом и считал, что этого со мной не может произойти никогда.]
  • «Непредсказуемое поведение лидера, при котором страх наказания у членов его группы часто сменяется облегчением от помилования, нередко приводит к созданию отношений, в которых появляется интенсивная зависимость на грани поклонения всемогущему, богоподобному авторитету. Люди могут жить в страхе его гнева, но одновременно воспринимать его как источник силы, задающий направление в жизни.»
    [Описываемое знакомо с детства, когда смена физических наказаний и проявлений внимания приводила к богобоязненной зависимости от отца, в результате которой я считал его правым во всем, был готов отказаться от собственных мыслей, желаний, эмоций — ради его одобрения. Я просто не понимал, что во мне такого и что провоцирует эти реакции, и считал, что единственное объяснение происходящего — «все проблемы во мне». Удивительно, что это во многом похоже на то, что возникло у меня, когда я начал заниматься практикой и стал беженцем — постоянное обвинение себя и страх осуждения Бодха и морд. Бодх вел себя так же непредсказуемо для меня, как родители, и у меня не было зачастую ни понимания причин его поступков, ни того, как мои действия влияют на его мнение обо мне или желание/нежелание взаимодействовать.

Не имеет значения, являлись ли действия Бодха осознанными или нет, результат был одинаковым: атмосфера страха, самоосуждения и эмоциональной привязанности к Бодху. И если подумать, то описываемое Лалич не так уж и ново.
Это можно описать простым языком.
Вместе со авторитетом приходит уважение и страх. У каждого человека работает ассоциация — если внушает страх, значит сильный. А раз сильный, то может не только обидеть, но и защитить. Поэтому со страхом появляется и привязанность, если человек хоть иногда дает понять, что не полностью к тебе безразличен. Как результат меняется и твое поведение — ты начинаешь делать все, чтобы получить одобрение, вместо часто ожидаемого наказания. Похоже на метод кнута и пряника. Самое удивительное здесь вот что:
1. Чем больше страха ты внушаешь, тем сильнее привязанность.
2. Если хочешь манипулировать и привязывать к себе людей — говори им неприятное, крайне редко давая понять, что чуть-чуть хорошего в них есть.

Categories: Из дневников, Методы манипуляций, Психология беженца | 1 комментарий

Результаты

Я сегодня понял что я просто забыл, что такое озв. От практики остались одни озабоченности, страхи, желание положительной оценки и восприятие себя ничтожеством.
Собственно, что озв исчезли за годы практики я понял потому, что они начали немного появляться — совсем редко, несколько вспышек за день. Но они переживаются сильней и главное — намного свежей, как будто отпало все неприятное, что накопилось за годы практики и начало появляться то, «с чего все началось». Эти вспышки кратковременные, но настолько свежие, что иногда возникает мысль «я несколько секунд этого не променяю на все, что было, пока я был беженцем».

Другой результат практики — мизантропия.
У меня сформировалось устойчивое негативное отношение к людям. Я их часто боюсь и воспринимаю врагами, я первым делом отыскиваю в них что-то негативное, и мне кажется, что все вокруг против меня настроены. Это не значит, что в момент исследований я испытывал только негативное отношение и у меня не было искреннего интереса к людям. Они были. Просто результат вот такой — не ясность в том, что люди из себя представляют, а плотный фон неприязни и страха к ним».

(Это в дополнение к тому, что писал в этом посте.)

Categories: Из дневников, Психология беженца | Оставьте комментарий

Эффект «свободного колебания»

Для меня важно понимать, что происходящее со мной не уникально, и что это происходило и со многими другими людьми. Тогда становится понятно, что  это просто распространенная болезнь сектантства, она описана, и ее симптомы хорошо известны.

Лалич: «Еще одна распространенная сложность для людей выходящих из-под сильного эмоционального давления — научиться способности справляться с эффектом «свободного колебания», когда люди люди, вышедшие из секты, «качаются» между свойственной им личностью, и приобретенной личностью сектанта. Люди, старающиеся избавиться от сильной эмоциональной зависимости, нередко подвержены навязчивым мыслям — правильно ли они сделали, что ушли.»
Сейчас мне несложно описать, почему происходят эти колебания, и я знаю что с ними делать. Но мне кажется, что значительно легче вылезать из состояния эмоциональной зависимости, когда есть ясность, что ты имеешь дело с довольно распространенной болезнью — а не с чем-то совершенно новым и неисследованным.

Categories: Из дневников, Открытия, Психологческие проблемы выхода из группы | 2 комментария

Из дневников

Я всегда получал подтверждение верности своих мыслей от беженцев и симпатов. И вот теперь, когда нет ни тех, ни других, и я пытаюсь разбираться со сложными ситуациями, я наконец понял — как это тяжело жить своей головой и делать выводы самому.
Я чувствую себя иногда растерянным, я не привык жить так — чтобы делать выводы самому и верить в их верность. Я, оказывается, не привык доверять себе.

Categories: Из дневников, Открытия, Сектантство, Формирование недоверия к себе | Оставьте комментарий

Из дневников

Намного спокойней продолжать быть сектантом, чтобы верить в верное направление и не испытывать страха будущего. Так легко выработать отношение к практике как к школе: сдашь экзамены — получишь результат, сделаешь как рекомендуется — будет опыт. Но невозможно получать опыт не в соответствии со своими желаниями, иначе жизнь просто наполнится фальшью. Когда жизнь становится такой сдачей экзамена, ты начинаешь жить с ощущением предательства себя, будто живешь ради одобрения экзаменатора, который поставит оценку и даст сертификат зрелости или просветленности. Так не работает, я не становлюсь счастливым человеком, и сколько бы я не пытался имитировать правильные действия — результат всегда один: разочарование в жизни и нарастающее отвращение к себе.

*

Я считаю, что двигаюсь к какому-то просветленному состоянию, к тому что принесет мне радость и счастье — и постоянно ради благой цели именно же этими вещами и жертвую — радостью и счастьем. Моим девизом стало — если долго мучиться, что-нибудь получится,  и я не представлю себе ни счастья ни радости без предварительного долгого периода мучений.

*

Для меня надежда на возможность «сдать экзамены на просветление» — это как надежда на что-то лучшее, и я постоянно уговариваю себя… ну наступи себе на горло еще раз, не первый раз ведь(!), продержись еще немного, выдержи давление — и тогда настанет все, чего ты ждал. Я уговариваю себя врать и лицемерить, и это длится годами. Чего не сделаешь ради благой цели…
И эта имитация «счастливого себя на верном пути» становится все мучительней и мучительней, потому что в нее все сложнее и сложнее верить. Мне приходится убеждать в этом самого себя, а потом еще и всех вокруг. От одного этого можно стать несчастным человеком и сектантом.

*

Даже если мне удается всех убедить, то где-то глубоко внутри я знаю — со мной совсем не «все в порядке». И тогда во мнении и пиетете других людей к себе, в их вере в мой обман, я начинаю искать «опору». Я начинаю говорить себе «ведь они же не ошибаются, если согласились с моим описанием своей жизни…».
Получается, что следствие своего обмана я принимаю за доказательство, что моя жизнь двигается в верном направлении.

Categories: Из дневников, Сектантство | Оставьте комментарий

Из дневников

Мне кажется, что эти записи отчетливо показывают страхи, которые появляются у сектантов, и то, насколько эти страхи парализуют процесс мышления. Эти страхи кажутся немного инфантильными сейчас и даже смешными, но тогда я считал, что моей жизни наступает конец, если у меня появляются такие «странные» мысли. Мне кажется, что эти дневниковые заметки немного выбиваются из канвы этого блога, но мне хочется показать с каких мыслей начали возникать первые сомнения.

*

(Из дневников). «Иногда у меня возникают позывы написать, что вся проблема во мне и только во мне. Я даже начал писать файл, где рассказывал, что только мои омрачения виноваты в том, к каким выводам я пришел. На самом деле ясно — я просто обычным образом самобичуюсь ради получения положительного к себе отношения. Пусть меня все пошлют за мои мысли, но когда-то же мне надо остановиться и перестать быть сектантом? Я понимаю, что это может быть эмоциональный всплеск, что, скорей всего, потом я буду бояться высказывать свои мнения, но меня сейчас очень тошнит от того, что я не могу действовать в соответствии с тем, во что верю. Я хочу попробовать, и если меня пошлют из-за этого, то значит будет у меня такая жизнь — без симапатов, беженцев и общения с Бодхом. Это просто не может быть концом всего — не может развитие быть завязанным на довольно мрачной атмосфере, в которой практически у всех беженцев и симпатов возникают длительные депрессии».

«У меня сейчас странный «кризис» — как только резко спал страх быть навсегда посланным всеми, у меня начали возникать вопросы, мне страшно их себе задавать, но они постоянно появляются. Из-за страха осуждения, я даже себе боюсь их задавать. Какого хуя если уж на то пошло… почему я СЕБЕ боюсь задавать вопросы? Как интересно дошло вот до такого. »

» Мне странно наблюдать коллективный самообман, когда люди говорят, что жизнь стала насыщенней и интересней, я же знаю что это не так — хотя бы потому что читаю почту беженцев; но я, естественно, молчу. Стоит мне только поднять эту тему, как у меня появятся только два выбора — либо убеждать всех и самобичеваться, доказывая что » я не это имел ввиду», либо идти до конца, с гарантированным исключением из беженцев и постановкой клейма на себе как ненавидящего человека. Странно — это ведь «легитимные сомнения», они не делают меня ненавидящем, и я знаю, что они есть у всех. Я не уверен, что я к этому сейчас готов. Но и страх тоже утомляет. В конечно итоге, 8 лет сектантства — немалый срок, когда-то же все равно выбор придется сделать».

«Я считаю, что этот страх посыла есть абсолютно у всех, о нем писало немало беженцев и много симпатов. Часто этот страх у меня такой сильный, что я становлюсь амебой, я готов на все согласиться — лишь бы не «это«, лишь бы бы не выгон и не потеря статуса. И дальше все идет по нарастающей — образовывается ком лжи, который потом уже становится неразличимым. Когда-то же нужно остановиться и сказать себе: «здесь что-то не так».

«Я стал человеком-амебой, который подстилается подо всех, и у которого по сути нет своего мнения. Я, конечно, могу выдать кучу интересных и обоснованных мнений о политической обстановке в Ливане и почему там вероятна гражданская война, о том, что Талмуд и Коран содержат расистские высказывания и призывают к геноциду, о том, что индустриализация СССР в предвоенный период осуществлялась руками США и еврейского капитала, о том, что Сталин готовился напасть на Германию, а не наоборот… но ведь  это никак не компенсирует то, что я стал амебой без собственного мнения по вопросам, касающимся меня и  беженцев».

«Я не понимаю, как Бодх не замечает во что превратилась атмосфера общения среди беженцев и симпатов. Это невозможно не видеть, это легко различимо каждому симпату, который честно остановится и подумает. Если Бодх видит и ничего не делает, то не может не возникать вопроса:
а) почему это происходит и
б) чем бездействие объясняется.
Самый удивительный факт, конечно, не эта странная неспособность заметить лежащее на поверхности, а другое — статья в жж, где Бодх признает сделанную ошибку в формировании кп из людей — и после признания повторят ее еще раз  на МС.
КП — это самое неприятное изменение в психологии человека. В отличие от агрессии — праведность и трусость неизлечима».

Categories: Из дневников | Оставьте комментарий

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com.