Психология беженца

Эрих Фромм – Механизмы авторитарной совести (1)

По книге Эриха Фромма «Человек для себя»

  • «Уважению к авторитету сопутствует запрет на критическое отношение к нему. Авторитет может снизойти до объяснения своих приказов и запрещений, наград и наказаний или может воздержаться от этого; но индивид не имеет никакого права задавать вопросы и критиковать. Если индивиду кажется, что есть какие-то основания для критики в адрес авторитета, то виноват в этом подчиненный авторитету индивид; и уже сам тот факт, что некий индивид отваживается на критику, является доказательством его виновности. Долг признания превосходства авторитета влечет за собой определенные запреты. Самым главным из них является табу на чувство равенства или на способность стать когда-либо равным авторитету, поскольку это противоречило бы безоговорочному его превосходству и уникальности. Признание собственного бессилия, самоуничижение, отягощенность чувством собственной греховности и порочности — вот признаки благости. Само наличие виноватой совести служит знаком добродетельности, потому что виноватая совесть — это симптом «страха и трепета» человека перед авторитетом».
  • «Интериоризация авторитета имеет два значения: первое, которое мы только что рассмотрели, где человек покоряется авторитету; другое, где он берет на себя роль авторитета, относясь к себе с такой же суровостью и жестокостью. Таким образом, человек оказывается не только послушным рабом, но также и суровым надсмотрщиком, который относится к себе, как к своему рабу. Это второе значение очень важно для понимания психологического механизма авторитарной совести. В авторитарном характере при более или менее подавленной плодотворности развиваются определенные признаки садизма и деструктивности».
  • «Авторитет как законодатель заставляет подчиненных ему людей чувствовать себя виновными за свои многочисленные и неизбежные проступки. Вина за неизбежные проступки перед авторитетом и потребность в их прощении, таким образом, порождает бесконечную цепь прегрешения, чувства вины, потребности в отпущении грехов, которая держит человека в кабале, а благодарность за прощение сильнее критичности по отношению к требованиям авторитета. Именно это взаимодействие между чувством вины и зависимостью укрепляет прочность и силу авторитарных отношений. Зависимость от иррационального авторитета ведет к слабости воли у зависимого человека, и в то же время то, что парализует волю, усиливает зависимость. Так образуется замкнутый круг».
  • «Если совесть опирается на суровый и неприступный иррациональный авторитет, развитие гуманистической совести может оказаться почти полностью подавленным. Тогда человек становится целиком зависим от внешних сил и утрачивает возможность заботиться о собственном существовании и чувствовать ответственность за него. Все, что ему остается, это одобрение или неодобрение этих сил, которые могут быть государством, вождем или не менее всевластным общественным мнением. Даже самое безнравственное, с гуманистической точки зрения, поведение может восприниматься с авторитарной точки зрения как «долг».
Categories: Зависимость от авторитета, Психология беженца, Психология гуру | Оставьте комментарий

Двойные стандарты. Каури.

Статус дает шанс на то, что получить крайне тяжело:
а) Свободу от критики со стороны нижестоящих участников иерархии.
б) Защиту от осуждения – ведь осуждая человека, получившего статус, ты таким образом критикуешь одновременно и лидера группы, который этот статус дал.
Наличие статуса становится достаточным объяснением любого противоречия в несоответствиях твоего поведения, и таким образом статус приводит к увеличению двойных стандартов в жизни.

Примеры двойных стандартов встречаются в жизни любого беженца – это было свойственно мне и это свойственно Каури, как видно из этого диалога.

 

Каури: Давай поставим в этом точку — ты любишь свою мать, ненавидящего человека.
Катя: Я не думаю, что я ненавидящая настолько, насколько моя мать.
Каури: Почему тогда тебя тянет к ненавидящему человеку?? Люди вроде твоей матери — мои враги. Твоя нежная привязанность к человеку, которого я считаю своим врагом, мне чужда. Я отваливаюсь от разговора.
Затем в диалоге делается вывод о том, что Каури достигла приятной ясности о том, что с таким человеком ей не хочется ни общаться, ни встречаться.

При этом Каури­­­ живет с Вихрем [ 1 , 2 , 3 , 4 , 5 ]. И вывод о том, что если ее тянет к ненавидящему садисту Вихрю, то это значит что и сама она ненавидящий человек – не делается.
(Вихрь: Когда я испытываю ненависть выше 5, возникают садистские образы — как я:
— душу человека
— перерезаю ему ножом горло, льется кровь
— бью его ножом
— бью лежащего ногами, калечу
— прыгаю на лежащем человеке, ломаю ребра
— выворачиваю руки, ломаю их
— протыкаю глаза ручкой или вилкой
— насилую — девушка лежит на земле, я прижимаю ее руки, бью. Или парень лежит на животе, бью по затылку.
Также есть мысли — «убить», «искалечить», «придушить», «выколоть глаза», «зарезать», «избить», «изнасиловать».)

**

Когда я был беженцем, никто не интересовался противоречиями в моих действиях, только иногда задавались редкие и робкие вопросы — сделать негативный вывод о действиях беженца всегда означало подписать себе приговор в недоверии к лидеру и в собственной неадекватности.

Categories: Двойные стандарты, Психология беженца | 1 комментарий

Психология жертвы в семьях и деструктивных группах

«В деструктивных группах и отношениях, построенных на психологическом доминировании или подавлении, те, кто находятся в положении эмоционального подчинения, всегда верят, что они сами заслужили плохое обращение или что такое отношение к ним направлено на улучшение их личностных качеств. Они часто настаивают на том, что все плохое и ужасное идет от них самих, и никогда не решаются подумать, что давящий на них человек может быть жестоким или не заслуживающим простого доверия. Причина очень проста, им просто страшно предположить такое, так как это может привести к разрыву отношений и обесцениваю своей личности. Это объясняет, почему в деструктивных группах даже разочарованные последователи нередко продолжают верить в изначальную доброту лидера и в ценности, усвоенные в группе. Поэтому даже после того, как человек решиться покинуть группу, он нередко несет на себе ношу вины и стыда и продолжает считать лидера группы исключительно хорошим, а иногда и богоподобным человеком. Это довольно часто встречается у людей, которые уходят из групп без консультирования либо без попытки разобраться в происходящем. Это нередко встречается также среди женщин, которых бьют, и среди детей, которыми злоупотребляет родители или другие взрослые, которых они почитают или обожают».
( На примере симпатов, можно увидеть, как это происходит — человек, покинувший сообщество, написал о причинах своего ухода: «Я не считаю, что секту создает Бодх. К Бодху мое отношение не изменилось. Я считаю, что секту создают симпаты)

«Близкие нам люди, использующие эмоциональный шантаж, редко являются теми, кто, просыпаясь утром, первым делом думает: «Как мне побыстрее разделаться с жертвой?» Скорее это люди, для которых шантаж — средство контролировать ситуацию и потому чувствовать себя уверенно. Не важно, насколько самоуверенным кажется шантажист, он все равно ощущает высокую степень тревоги. Но когда он начинает действовать и мы подчиняемся ему, на какой-то момент шантажист чувствует свою силу. Эмоциональный шантаж становится его средством против неуверенности и страха. Трудно признаться себе, что, уступая шантажисту, мы в действительности обучаем его шантажировать нас.
Однако неприятная истина заключается в том, что подчинение требованиям шантажиста поощряет его, и каждый раз, когда — сознательно или бессознательно — мы уступками помогаем человеку совершить какое-либо действие, мы самым определенным образом даем ему понять, что он может совершать те же действия и в дальнейшем».
(Из книг Джаньи Лалич «Плененные сердца, порабощенные умы» и Сюзан Форвард «Эмоциональный шантаж».)

*

Это кажется предельно простым моментом, но я его не понимал — мы придаем силу и уверенность тому, кто шантажирует, соглашаясь с его шантажом. И, как ни странно — это игра, которая делает всех по своему «счастливыми» — шантажист получает силу и уверенность, а шантажируемый — облегчение и временную безопасность за счет согласия на предъявленные требования.

Categories: Зависимость от авторитета, Психология беженца, Психологческие проблемы выхода из группы, Связь сектанства и отношений в семье | 1 комментарий

Зависимость от авторитета (2)

У каждого человека есть два механизма, которые примитивны и просты, но которые приводят к неприятным и разрушающим последствиям:

1. Убежденность, что если человек прав в одном, то с большой вероятностью он прав и во многом другом; или же прав во всем.
[Обратная сторона этого – стоит нам признать себя в чем-то неправым, как мы начинаем сомневаться во многом в нас самих. Если ты сталкиваешься с человеком, которого считаешь во многом умнее себя, то механизм разочарования в себе может стать лавинообразным].
2. Вместе с признанием правоты человека, к нему может возникать доверие или близость, и тогда на эмоциональном уровне начинает срабатывать тот же механизм, что и на интеллектуальном. Признается, что человек более эмоционально развит; и если он более развит в чем-то одном, то, значит, и во всем остальном.
[Следующий шаг повторяет то, что происходило с интеллектом – мы начинаем считать, что предполагаемая эмоциональная развитость человека является подтверждением того, что наш собственный эмоциональный мир мало чего стоит. Создание для себя непререкаемого авторитета всегда приводит к обесцениванию собственной личности.]

Когда ты осознаешь, что эти механизмы в тебе действуют, и когда возникает желание прекратить их действие, то это становится очень тяжело сделать – к этому моменту уже создалась эмоциональная и интеллектуальная зависимость, подкрепленная устоявшейся верой в собственную порочность и беспомощность. Убежденность в никчемности и сформировавшаяся слепая вера в учителя приводит к потере способности жить своей независимой жизнью, и ты попадаешь в тупик: чтобы вернуться в состояние адекватности тебе необходимо начать подвергать сомнению слова человека, слепая вера в мнение которого стала единственной опорой.

Одна из самых больших сложностей – создание адекватной картины человека, от которого ты хочешь перестать быть зависимым. Сложность заключатся в том, что «единственным выходом» ты считаешь для себя доказать, что он во всем не прав.
И одна из причин, почему так хочется делать – страх перед старым механизмом, который говорит, что признание правоты человека – доказательство твоей неправоты во всем. Поэтому от создания адекватной картины учителя или гуру хочется держаться как можно дальше, ведь признай его правым хоть в чем-то, как следующий шаг – дорога обратно в деструктивную атмосферу.
Необходимо понять, что:
1.  Этот страх основан не на взвешенном анализе слов и действий человека – а на страхе вернуться в состояние самоосуждения перед лицом созданного авторитета.
2. Каждый человек может быть хоть в чем-то прав, и сам факт этого никак не влияет на адекватность твоих убеждений и твоих мнений.

Понимая все это, можно составить адекватную картину гуру, учителя, или любого другого человека, из которого ты сделал для себя непререкаемый авторитет.

Categories: Зависимость от авторитета, Изменения в самооценке, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология беженца | Оставьте комментарий

Манипуляция страхом перед авторитетом

По сути, это та же манипуляция, которая используется во дворе, когда тебе говорят – «скажи это еще раз…». Конечно, это происходит в более интеллигентной форме, но элемент запугивания здесь присутствует. К таким манипуляциям часто относятся фразы, сказанные авторитетными лицами – Бодхом, беженцами, отцами, воспитателями, учителями, симпатами со статусом, начальниками, старшеклассниками, старшими братьями, тренерами и так далее… Это довольно распространено в обычной жизни, и этим, как правило, пользуется любой человек, против авторитета которого довольно сложно протестовать – только этого не ожидаешь от сообщества, которое поставило своей целью борьбу с негативными эмоциями и не ожидаешь, что в этом сообществе люди будут манипулировать приобретенным статусом и авторитетом.

Примеры фраз, манипулирующих статусом авторитета и прибегающих к элементарному запугиванию:
Ты, значит, считаешь меня садистом? Ну так и скажи тогда.
Если это намек на то, что я подлец, то так прямо и напиши.

Метод довольно простой: даже если ты скажешь человеку – «Да, я считаю тебя подлецом потому что — и дальше спокойно и аргументировано перечислишь причины, то никто не будет эти причины вспоминать или анализировать на адекватность. Точно также как и в газетной статье, запомнится только одно: «Господи, он назвал этого человека подлецом!».
Постановка таких вопросов — это простой способ дискредитации, когда тебе предоставляют два выбора, оба крайне проигрышных для тебя:
1. Ты употребляешь слова, вроде «подлец», в отношении авторитетного лица — и это становится доказательством твоей неадекватности.
2. Ты не употребляешь это слово — и тогда получается, что ты трусливо промолчал.

Конечно, подавляющее большинство людей, особенно те, которые в той или иной степени зависят от авторитета, говорят – я не считаю тебя таким. На этом «аргументация» заканчивается; и человек тем самым признается в своей неправоте во всем. Обычная манипуляция с вызыванием в человеке чувства вины.

Categories: Зависимость от авторитета, Методы манипуляций, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология беженца | 2 комментария

Ёлка

Одна из самых калечащих эмоций – постоянное самоосуждение. Она является также одной из самой распространенных в среде беженцев и симпатов, и происходит это по многим причинам:
а) Вырабатывается зависимость между способностью осуждать себя и положительной оценкой, которую можно получить за самоосуждение.
б) В группе считается, что только человек, способный к самоосуждению является «искренним».
в) Существует мнение, что «только осознав какое ты дерьмо – у тебя есть шанс на изменения», поэтому самоосуждение становится для человека, как ни странно — инструментом просветления и гарантом будущих изменений к лучшему.

Есть довольно много причин, почему человек, в среде симпатов и беженцев становится профессионалом в самоосуждении и человеком, требующим самоосуждения от других – сейчас хочется не об этом, а об очень простой вещи – к чему самоосуждение приводит.
Спектр изменений здесь огромен, я приведу только несколько примеров:

  • Недоверие к способности делать самостоятельные выводы. Недоверие к своему эмоциональному миру и к своему интеллекту.
  • Чувство хронической вины за подавленные эмоции.
  • Постоянное доминантное негативное отношение к самому себе.
  • Уверенность, что только ты один являешься таким отъявленным ничтожеством и у других все лучше.
  • Уверенность в том, что ничего светлое и приятное в жизни тебе недоступно.
    (Список можно продолжить)

В конечном итоге происходит такое изменение жизни, когда ты не можешь абсолютно ничего сделать, без того чтобы не осудить себя за самые элементарные действия.
Человек (морда, по классификации Бодха), который является авторитетом для сообщества саженцев – не может просто поиграть в бильярд без того, чтобы не осудить себя за то, что ей это захотелось.

Способность поиграть в бильярд воспринимается как достижение:
(Елка) «Есть много желаний, которые считаю мудацкими. Я уже доросла до того, чтобы реализовывать все или почти все».
Если отвлечься от того, что речь идет о самом авторитетном среди саженцев человеке – то разве не показалось бы такое утверждение странным? Дорасти до того, чтобы играть в бильярд без угрызений совести?

Конечно легко предвидеть аргумент : «Она обнаружила омрачение и устранила его, и теперь ей легко играть в бильярд» — но человеку, которому не приходит в голову, что проблема не в конкретной игре, а в атмосфере, где механизмы самоосуждния постояннно действуют — всегда удастся найти еще тысячу причин себя осудить.

Categories: Группа Бодхи, Психология беженца, Самообманы, Сектантство | 5 комментариев

Тандемные страхи

Страх осуждения — это только «начало». Каким бы всеобьемлющим и проникающим в твою жизнь он не был, вместе с ним приходит и другой страх: страх признаться, что ты испытываешь его, и испытываешь его очень часто.
Если просто, то это сильный страх появления страха. Я уверен, что этот механизм знаком многим из самых обычных жизненных ситуаций, у меня, например, это появляется во время боязни высоты: я знаю об этом страхе и боюсь его появления.

Если ты признаешься себе, что жизнь во многом состоит из страха осуждения и страха того, что он появится, то ты перечеркнешь все — ты больше не беженец и не симпат, ты не смелый исследоватеь восприятий, отличающися от других людей. Ты скорей всего затаил обиды на кого-то раз так долго боишься осуждения этих людей, ты не можешь испытывать открытость и близость, если боишься автритетных учасников группы — твоя жизнь, зависящая от мнения созданных тобой авторитетов, полностью перечеркивается.

Поэтому ты испытываешь не только страх осуждения, ты еще часто боишься его возникновения. Этот механизм можно навать «двойным страхом», и я практически уверен, что этот механизм применим ко многим восприятиям — когда есть не только страх быть осужденным, но и изначальный страх, что такое восприятие может появится.

Каждый из этих страхов может являться толчком к вонзикновению другого. Достаточно вспомнить о страхе появления «неприемлемого восприятия» как это восприятие появляется. Поэтому описание Лалич «жизнь сектанта — это хождение по яичной скорлупе» очень верно, именно так и поступает человек, который боится сделать неверный шаг. И единственный выход для него — это постоянно подавлять эти страхи, и в собственной способности их игнорировать искать опровержения, что твоя жизнь именно этими страхами управляется.

Это исключительно калечит человека — не просто жить в страхе, но и формировать настоящую фобию возникновения этого страха.

Categories: Из дневников, Психология беженца, Самообманы | 1 комментарий

В поисках Гурджиева

Гурджиев

Э.Сторр: «Мы, конечно, страдали, и ничего не имели против того, чтобы передохнуть, но в нас ни осталось больше ни капли протеста – потому что единственное, чего мы действительно хотели, было продолжать идти за Гурджиевым. Все остальное – просто не имело значения».

В книге Энтони Сторра «Исследования гуру. Колоссы на глиняных ногах» описывается несколько лидеров деструктивных групп, а также их действия, созданная система верований, методы воздействия и система наказаний. Речь идет о группах, существовавших в 1960-80-х годах, в основном в Соединенных Штатах. Способность людей закрывать глаза на происходящее, вытеснять действия выбранных ими учителей и убеждать себя в непогрешимости их действий кажется настолько неизученной, что остается только поражаться результатам происходящих трансформаций в психике людей. Для меня описанные примеры – доказательства способности людей вытеснять невозможное и продолжать убеждать других в том, что жизнь их была во многом счастливой.

  • Группа #1:

Джим Джонс

В первой группе лидер (Джим Джонс) насиловал людей сексуально, публично подвергал наказаниям вроде надевания на голову штанов с собственной мочой, проводились публичные избиения на церковном подиуме, некоторых заставляли есть перемолотый острый красный перец, иногда наказанных опускали в колодцы. [В рядах этой группы не состояли психи, участники были обычными людьми, которых ты видишь каждый день. Несколько адвокатов, люди из среднего класса, медсестры, и так далее]. Группа закончила массовым самоубийством большинства членов.
Вроде, куда уж дальше? Что еще необходимо сделать, чтобы заставить людей усомниться в происходящем?

Э. Сторр: «Доктор Джеймс С. Гордон – психиатр, который интервьюировал в течение 10 лет людей, выживших после массового самоубийства в группе, с удивлением отмечал, что ни один из оставшихся в живых не жалел о времени, проведенном в группе».

  • Группа #2.

Лидер второй группы (Давид Кореш) бил детей от восьми лет и старше, занимался сексом с мальчиками и девочками начиная с 12 лет, которых брал у участников группы. Мужчин и женщин он разделял, и мог пользоваться женщинами группы по своему усмотрению. Когда он считал, что наказание заслуженно, то он мог опускать людей в сточные канавы, впоследствии не позволяя мыться.
Тоже, кажется, должны возникать вопросы, действительно ли человек, совершающий подобные действия, является адекватным.

Э. Сторр: «Дэрек Ловлок, один из выживших после осады ранчо группы агентами ФБР, тем не менее настаивал, что Давид Кореш был честным и сострадательным человеком. Он считал, что мы все были одной большой семьей, у нас было чувство общности и мы верили в одни и те же вещи».

Когда ФБР штурмовали ранчо Давида Кореша, то расчет был на то, что многие ринутся на свободу в проделанные ими отверстия в стенах зданий на ранчо. Они предполагали, что матери с детьми точно кинутся наружу – ведь это их детей насиловали.
Никто наружу не ринулся.

Давид Кореш

Интересно объяснение, которое Сторр дает этим событиям: « И в той и в другой группе практически не было «перебежчиков на другую сторону». С того момента, когда гуру убеждает последователя в своем мессианском статусе, поведение участников, расцениваемое по привычным стандартам обычных людей, становится бессмысленным. Вера в учителя полностью отменяет рациональные рассуждения».

Дальше Сторр пишет об удивительном (и оказывается давно известном) в психологии явлении, которое называется folie a deux.
«Если два человека живут вместе, и один из них сумасшедший, то второй человек может стать исключительно убежденным (как минимум) в нескольких убеждениях, разделяемых другим человеком. Если человек с отклонениями устранен из этой среды (например, помещен в госпиталь), то часто второй выздоравливает и со временем возвращается к адекватной картине мира. К сожалению, в среде, созданной Корешом и Джонсом, уход был невозможен».

Когда я читаю описания Сторра, то вопрос, который я себе нередко задавал – «как можно не замечать стольких вещей в собственном опыте» – перестает казаться глупым. Очевидно, что люди могут не замечать намного большее, чем описано мной. Происходящее очень напоминает сказанное Крамером: «Однако даже с наилучшими намерениями, принятие роли духовного авторитета для других людей запускает в движение систему взаимодействия, которая механична и предсказуема».

Categories: Психология беженца, Психология гуру, Разные группы, Сектантство | 4 комментария

Аронсон — Убеждение себя убеждением других

Мой механизм, который я описывал в одном из постов:
«Ты понимаешь, что жить в состоянии самообмана мучительно, и ты идешь на компромисс с рассудком – ты начинаешь искать опровержение своим сомнениям в попытках убедить как можно больше людей. И их согласием ты пытаешься себя убедить, что ошибки нет, и сомнения не оправданы».

Аронсон – описание реакции участников одной группы:
«Как они могли убедиться, что поступили правильно? Как они могли убедить себя, что их поведение не было абсурдным? Убеждая других, конечно! После того как первоначальное предсказание не сбылось, группа ощутила потребность привлекать последователей — чтобы таким путем убедить себя, что принесенные жертвы не были напрасными; ведь если они в состоянии так или иначе убеждать других, что их вера спасла мир, то могут успокоить и собственные сомнения».

Интересно, что эксперименты поставленные Аронсоном, говорят о том, что убеждение других действительно является эффективным способом сменить свой образ мыслей:
«Действительно, в ходе недавней серии исследований было обнаружено, что одна лишь мысль о том, каким образом передать убедительное сообщение другим, в итоге ведет к переменам позиции, которые могут сохраняются в течение нескольких месяцев».

Categories: Интересные цитаты, Психология беженца, Самообманы | Оставьте комментарий

Презрение и ненависть к хлюдям

Я считал (конечно, вытесняя, что и мне это свойственно), что люди, которые живут в нэ, достойны того, чтобы к ним выработалось определенное отношение. Я нередко чувствовал при этом дискомфорт, даже понимая психологическую выгодность для меня презрительного отношения к хлюдям. Удивительно, как недалеко это до обоснования возможности их уничтожения — очень похоже на описанное Аронсоном:

  • «Одна из наиболее пагубных функций военной пропаганды заключается в том, чтобы облегчить представителям одной нации истребление представителей другой нации с помощью психологической безнаказанности. Война влечет за собой огромные разрушения и ущерб, часто для мирных жителей и детей. Когниция «Я и моя страна порядочные, справедливые и разумные» противоречит убеждению «Я и моя страна нанесли ущерб невинным людям». Если вред очевиден, нельзя уменьшить диссонанс, утверждая, что это не было сделано или не было настоящим насилием. В такой ситуации наиболее эффективный способ снижения диссонанса заключается в том, чтобы свести к минимуму человечность или преувеличить виновность жертвы ваших действий, — чтобы убедить себя, что жертвы заслуживают того, что получили.
    Дегуманизация успешно разрешает любой диссонанс, который может быть порожден нашей жестокостью к врагам. Однако будьте осторожны; чем больше мы оправдываем свою жестокость, тем легче она проявляется».
    [И это то, что в точности произошло со мной, я стал намного легче ненавидеть людей – и, естественно, больше их бояться – потому что пришел к выводу, что их есть за что презирать и ненавидеть].

Интересно, как Аронсон описывает дальше этот механизм:

  • «Ловушка рационализации превращается в раскручивающуюся спираль: «Я совершил акт жестокости; я оправдываю этот акт, полагая, что жертва его заслужила. Если жертвы заслужили подобную жестокость, очень может быть, что они заслуживают и большего».

Я долго не мог ответить себе на вопрос – как получилось, что и я считал, что можно уничтожить огромное количество людей за жизнь беженцев и за идеи селекции. Я ведь и сам, как Жу в предыдущем посте, мог раньше нажать на кнопку для уничтожения людей.

А ответ простой – и он похож на описание Аронсоном – «Если жертвы заслужили подобную жестокость, очень может быть, что они заслуживают и большего».

Categories: Психология беженца, Сектантство, Элитизм и превосходство к людям, Этапы возникновения ненависти к людям | Оставьте комментарий

Простые вопросы себе

Если задать себе несколько простых вопросов:

  • Хочется ли поддерживать людей, согласных убить произвольно взятую тысячу человек за жизнь одного члена своего сообщества?
  • Возникает ли желание находиться с людьми, которые хотят уничтожить всех матерей нажатием одной кнопки для ‘освобождения детей от насилия’?
  • Считаю ли я обоснованным подход, когда считается правильным из последних оставшихся на земле людей уничтожать тех, кто не обладает одобряемыми качествами и ценностями?
  • Нравятся ли мне люди, желающие смерти другого за несогласие с высказанным мнением?

Ответ – однозначно нет. Если называть вещи своими именами, то первые три пункта являются геноцидом и уничтожением социально нежелательных групп, а четвертый – убийством за инакомыслие. Мне кажется странным говорить об этом безэмоционально, холодным тоном журналиста – ведь на самом деле первая реакция это сказать, что все это – ужасная и неприемлемая дикость.
И в то же время перечисленное в начале поста получало одобрение в среде симпатов и беженцев, не вызывая вопросов или активного несогласия.

(Жу) Если бы была возможность нажать на красную кнопку, то я бы ее нажала, чтобы исчезли все матери с лица земли — и таким образом появилась бы возможность детям вырасти без насилия.
(Индеец) Я считаю, что без сомнения отдал бы жизнь тысячи людей за жизнь одного симпата.
(Симпаты) Если бы на острове осталось пятьсот обычных людей и пятьдесят симпатов, и это были бы последние люди на земле — то целесообразно оставить в живых только симпатов.
(Ручей): «Я думал, что хочу содействовать человеку в том, чтобы он пришел к адекватным взглядам на вещи. Я испытывал сильное возмущение и хотел восстановить справедливость. У меня было настолько сильное возмущение, что появлялось желание, чтобы он умер и был наказан таким образом за свою тупость.»
(Мышонок): «Я не хочу чтобы человек превращался в такое беспомощное существо. Пусть ему лучше легкое отрежут и он научится быть сильным и внимательным, чем содействовать его превращению в беспомощное и инфантильное существо.»

Что-то со всеми нами не так. Я не знаю, как получилось, что геноцид, садизм, массовое истребление людей, отсутствие способности выйти за рамки авторитарного мышления и слепота к ненависти и насилию стали приемлемой действительностью. Мне кажется, что тяжело найти более убедительный пример группового конформизма – когда люди ради обещания светлого, нового мира приучают себя к мыслям о возможности убийств.

Categories: Психология беженца | 2 комментария

Эксперимент Милгрема — зависимость от авторитета

Случайно пробежался по этому эксперименту — просто потому что он описан в книжке Зимбардо, которую сейчас читаю. Оказалось, что я здорово забыл содержание эксперимента и то, насколько прямое отношение он имеет к происходившему со мной. Я по себе наблюдал интресный механизм — после того, как человек становится для меня авторитетом, информация, поступающая от него, практически не подвергается сомнению или анализу. Перестав анализировать, я становлюсь готовым на практически любое саморазрушительное действие, если необходимость этих действий подтверждена авторитетным человеком.

*

В своём эксперименте Милгрэм продемонстрировал неспособность испытуемых открыто противостоять авторитету, который приказывал им выполнять задание, несмотря на сильные страдания, причиняемые другому участнику эксперимента (в реальности подсадному актёру).
Результаты эксперимента показали, что необходимость повиновения авторитетам укоренена в нашем сознании настолько глубоко, что испытуемые продолжали выполнять указания, несмотря на моральные страдания и сильный внутренний конфликт.

Читать далее

Categories: Зависимость от авторитета, Интересные цитаты, Причины и механизмы внушаемости, Психлогические эксперименты по групповому конформизму, Психология беженца, Разное о себе, Сектантство | Оставьте комментарий

Механизмы коллективного осуждения

Я нередко присоединялся к коллективному осуждению. Ситуации могли быть разными – действия, которые считались «неприемлемыми», уходы из группы, взаимоотношения с людьми, предположительно ненавидящими цели селекции, или сомнения в мотивации беженцев. Я присоединялся к этим обсуждениям не из желания разобраться в происходящем, а из страха, что мое неучастие может быть приравнено к молчаливому согласию с осуждаемой точкой зрения.

Механизмы, задействованные при коллективном осуждении:

  • Дискредитировав человека, я дискредитировал факты.
    Я понимал, что так действовать странно и что иду на самообман,  но страх собственного осуждения пересиливал любые доводы рассудка. Через какое-то время мне стало легче мириться с самообманами, и я научился жить двойной жизнью.
  • Подавление страха ошибки.
    Загнать страх своей неправоты вглубь и создать такой образ человека, чтобы при вспоминаемых фактах — возникали не мысли о его возможной правоте, а о том, какой он ненавидящий.
  • Спасение в негативном мнении других.
    Чем эмоциональней и агрессивней обмен мнениями между участниками обсуждения, тем уверенней я себя чувствовал. Негативное мнение других о человеке укрепляло мое собственное, усиливая чувство правоты.
  • Сплоченность перед лицом «общего врага».
    Коллективное осуждение вызывало чувство сплоченности перед общим врагом. Я начинал думать, что отстаиваю что-то ценное, и таким образом переопределял то, что испытывал – я больше не вешал ярлыки, а боролся за самое ценное, что может быть у практикующего.
Categories: Психология беженца, Самообманы, Сектантство | Оставьте комментарий

Влияние чувства вины на ясности

Чувство вины перед кем-либо всегда воспринимается как доказательство «их» правоты. Поэтому начинает работать механизм — чем сильнее к тебе негативное отношение, тем они правее.
Если представить, что человек осуждает — одного этого достаточно, чтобы почувствовать себя виноватым, а его правым. Чем более страшные картины негативного отношения рисуются, и чем чаще к тебе негативное отношение проявлялось, тем быстрее возникает немотивированное чувство вины. Когда это чувство вины превращается в привычку, ты становишься для себя по умолчанию неправым.

Такой механизм осложняет разбор того, что происходило в среде, где ты годами испытывал чувство вины. Ты можешь проснуться утром, и начать сомневаться — как будто разборы исчезли и ясности обесценились. Чтобы этого не происходило, необходимо понимать, что это просто привычка, механизм, который приравнивает возникновение вины к доказательству твоей неправоты.
Это способ эмоционального давления, который работал годами, и он знаком по отношениям в семье. В среде беженцев и симпатов он просто усилился.

Любая эмоция, ассоциирующаяся с чувством вины, может служить «эмоциональным доказательством» правоты собеседника — например:

  • Стыд перед авторитетным человеком
  • Беспокойство за свои действия
  • Страх наказания
  • Страх быть осужденным за высказанные (или невысказанные) мысли
  • Смоделированные в воображении неприятные ситуации.

Необходимо просто помнить, что возникновение таких эмоций является пусковым механизмом состояния «свободного колебания», описанным Лалич.

 

 

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости, Открытия, Причины и механизмы внушаемости, Психология беженца, Самообманы, Сектантство | Оставьте комментарий

Цитаты из Лифтона о реформировании мышления

Книжка Лифтона рассказывает о реформировании мышления на примере Китая 1950-60-х годов, когда в сознание людей внедрялась новая идеология и новое мышление. Изначально книжка планировалась как исследование по довольно узкой теме, но потом оказалось, что собранная информация давала много материала для выводов о модификации поведения людей. Внизу выписаны цитаты, которые во многом соответствуют моему образу мышления, когда я находился в среде беженцев и симпатов. Меня очень удивило, что они полностью соответствуют психологии человека, лишенного свободы.
Еще удивительно, что независимо от среды где это происходит — в тюрьме в коммунистическом Китае, в группе трасцендентальной медитации Махариши, в меркетинговой секте или в среде симпатов и беженцев — люди всегда реагируют на нежелательное и разрушительное давление одинаковым набором страхов, механизмов и уверенностей в своем ничтожестве. 

Цитаты из книги Лифтона «Реформирование мышления и психология тоталитаризма»

  • «Ты начинаешь верить всему, но это особый вид веры. Ты не являешься абсолютно убежденным, но ты принимаешь это, чтобы избежать неприятностей — потому что каждый раз, когда ты не соглашаешься, неприятности начинаются вновь».
    [Очень похоже на мой страх и нежелание подвергать сомнению то, с чем я сталкивался за годы практики. Мой способ «устранения сомнений» был такой, как описан Лифтоном — железно уверовать в общепринятое мнение, чтобы избежать негативных последствий за время от времени возникающие сомнения.]
  • «Когда Винсент был чересчур спокойным и не выдавал достаточного количества «ошибочных мыслей», его критиковали за то, что он был «неискренним» — не принимал достаточно активного участия в исправлении мышления».
    [Хорошо знакомый мне страх — «Если не буду с минимальной частотой рассказывать о своих сильных омрачениях, то это приведет к  коллективному осуждению меня и моих действий. Вслед за этим последует потеря статуса и изгнание из беженцев».]
  • «Я по-прежнему чувствовал себя обязанным преувеличивать многие аспекты своего признания, поскольку «я знал, что сказать только правду будет недостаточно. Я подумал: «Должен быть способ дать реальные факты и затем представить их чем-то более инкриминирующим, чем они были на самом деле. По мере того как росло давление, вынуждающее к признаниям, среди заключенных возникали соревновательные чувства («Я могу назвать один факт виновности… Я могу назвать три факта виновности…»).
    [Точно соответствует мотивациям многих моих «признаний». Я нередко ловил себя на мыслях, что моя версия событий будет звучать неправдоподобно, и тогда я уговаривал себя сгущать краски, усиливать негативные характеристики людей и использовал резкие слова в описаниях для придания «правдоподобности» своим эмоциям. Если похожая ситуация была уже описана кем-то другим, то я пытался показать, что в ней было еще много не обнаруженных ранее механизмов и омрачений. ]
  • «Но отец Лука во все большей степени подавлял любой свой внутренний протест и начал выражаться осторожно, осмотрительно, в манере, совместимой с «народной» точкой зрения, везде, где только возможно»
    [Я тоже выражался и описывал, происходящее со мной, исключительно осмотрительно, чтобы избежать лишних вопросов. Я длительное время был беженцем, поэтому я научился предугадывать эти вопросы и заранее шлифовал текст так, чтобы таких вопросов не возникало.]
  • «С самого начала доктору Винсенту говорили, что на самом деле он не был врачом, а все, чем он себя считал, было просто личиной, под которой он скрывал свое истинное лицо. Отцу Луке говорили то же самое. Оба человека начали утрачивать понимание того, кто они и что. Каждый в какой-то момент оказался готов не только сказать все, что угодно тем, кто держал его в неволе, но и быть тем, кем они потребуют.»
    [Я довольно быстро согласился с таким же подходом — все, что во мне есть — это только дерьмо, которое я скрываю под своей лживой личиной. Нет ничего приемлемого во мне и мое истинное лицо — это лицо омраченного монстра. Я считал, что способен на любой грех и злодеяние, вплоть до убийства из-за раздражения, просто я так лжив, что еще не обнаружил в себе этого. Поэтому при малейшем намеке на наличие во мне таких качеств я бездумно признавался, что так и есть, и начинал отыскивать дополнительные доказательства и поводы для раскаяния.]
  • «Взрослый человек был поставлен в положение младенца или недочеловека, беспомощного существа, управляемого большими и более сильными «взрослыми» или «инструкторами». Помещенный в эту регрессивную позицию, заключенный чувствовал себя лишенным силы, власти и индивидуальности, присущей взрослому существованию. Не с каждым заключенным обращались так сурово, как с доктором Винсентом и отцом Лукой, но любой испытывал подобное внешнее давление, ведущее к некоей форме внутренней капитуляции и отказу от личной автономии».
    [Это точно описывает мое самоощущение во время взаимодействия с беженцами — я чувствовал себя младенцем и недочеловеком, лишенным как индивидуальности, так и даже минимально привлекательных качеств. Такой человек мог «справедливо» расчитывать только исправительные указания со стороны инструкторов. Ни о каком автономном мышлении речи не может идти — сначала меня нужно «исправить», и только затем у меня появится необходимый опыт для составления мнений.]
  • «Доктор Винсент и отец Лука обнаружили, что их единодушно осудила «безошибочная» среда. Послание о виновности, которое они получили, было как экзистенциальным (ты являешься виновным), так и психологически императивным (ты должен научиться чувствовать себя виновным!) Оба настолько прониклись атмосферой вины, что внешние обвинения в преступлениях слились с субъективными ощущениями греховности своих неправильных поступков. Чувство возмущения, которое в такой ситуации могло послужить источником силы, было недолговечным; оно постепенно уступило ощущению, что наказание является заслуженным.
    Создавая свои первоначальные ложные исповеди, доктор Винсент и отец Лука начинали признавать роли преступников. Постепенно зарождался внутренний голос, все громче твердивший: «Это моя греховность, а не их несправедливость заставляет меня страдать — хотя я еще не знаю полную меру своей вины».
    [Здесь, кажется, нет необходимости комментировать.]
  • «Мало того, что измышление самообвинений увеличивало у заключенных чувство вины и стыда, оно ставило их в положение тех, кто ниспровергает основные структуры собственных жизней. По существу, их заставили отречься от людей, организаций и стандартов поведения, сформировавших матрицу их предыдущего существования. Но чем большая часть «я» принуждается к предательству, тем сильнее соучастие с тюремщиками; именно таким образом устанавливается контакт с любыми подобными тенденциями, уже существующими у самого заключенного».
    [Так зарождается фиктивная близость, основанная на чувстве одиночества — «никто другой меня не поймет, я уже от всего что можно отказался ради членства в среде беженцев, и они единственные, с кем осталось о чем говорить»]
  • Предательство самих себя расширялось путем принуждения «принимать помощь» и, в свою очередь, «помогать» другим.
    [Я довольно быстро стал человеком, считавшим, что убеждая других, можно укрепить свою веру. Я навязывал свою «помощь» другим, чтобы в количестве согласившихся найти опровержение своим сомнениям и укрепиться в вере в перенятые догматы.]
  • «Поскольку направленные на внутренний мир атаки продолжаются, человек начинает испытывать одну из наиболее примитивных и болезненных эмоций — страх тотального и полного уничтожения. Доктор Винсент не только боялся уничтожения; он действительно чувствовал себя уничтожаемым.»
    [Я думаю, следствием этого (исчезновение внутреннего мира) и могут являться фразы симпатов о том, что они дерьмо недостойное жизни. ]
  • «Для китайских коммунистических чиновников в тюрьме и за ее пределами быть искренним означало подчиниться им как представителям Пути и Истины.»
    Когда прочитал это описание, я сразу понял, что в моем случае ожидаемой искренностью от других людей было:
    а) Способность соглашаться с моим мнением.
    [Я был беженцем и считал, что для обычных людей я являюсь непререкаемым авторитетом вопросах различения искренности. Когда человек соглашался с моим мнением — я мог снизойти до оценки его как искреннего, если не соглашался — то, испытывая возмущение, я находил кучу способов посчитать его «крайне неискренним человеком».]
    б) Способность соглашаться с мнением остальных беженцев, даже если оно мне казалось абсурдным и  способность разоблачать себя в соответствии со стандартами принятыми у беженцев.
    в) Способность «делать выводы» — то есть начинать самобичеваться даже от мягкого намека на омраченность человека.
    Выводы из этой ситуации кажутся очень простыми:
    1. Я, как и китайские тюремные чиновники, считал себя представителем пути и истины. Мне иногда нравилось «вершить судьбы людей», я понимал, что от моего мнения зависит признание человека в мире, куда он так стремился попасть.
    2. Я искал таких же сектантов как и я, и, находив схожие черты, признавал их искренними людьми.
Categories: Интересные цитаты, Психология беженца, Разное о себе | Оставьте комментарий

Изменения личности, вызываемые страхами

Страх наказания в среде симпатов и беженцев состоит в основном из следующего:

  • Страх выявления в себе чего-то неприемлемого, что может привести к изгнанию. Это может быть одна фраза или набор действий, неоднократно до этого обсуждавшийся. [ Страх неопределенного будущего и страх потери статуса ]
  • Страх, что обсуждение даже невинной ситуации может привести  к непредсказуемым последствиям или исключению из среды, к которой ты принадлежишь. [Страх непредсказуемости и неадекватности наказания  ]
  • Страх потери принадлежности к эксклюзивной, исключительной группе людей — симпатов и беженцев. [ Страх потери статуса и обесценивания своей личности ]
  • Страх потери возможности общения с Бодхом. Отсутствие Бодха в жизни воспринимается как ее провал и доказательство ничтожности себя как личности. [ Страх обесценивания усилий и жизненного опыта. Страх потери человека, на мнении которого основана самооценка ]
  • Сильный страх осуждения за мысли и действия, которые не соответствуют представлениям о правильности в среде беженцев или их ожиданиям. Страх изгнания и коллективного осуждения за возникающие сомнения и негативные трактовки. [ Страх наказания за мысли, осуждаемые большинством ]
  • Опасения, что составленное о тебе мнение — клеймо, от которого уже никогда не избавиться. [ Страх пожизненного остракизма и отлучения от общества ]
  • Страх, что изгнание является а) почти концом жизни и б) авторитетным и окончательным подтверждением того, что ты являешься ничтожеством.  [ Страх окончательного приговора, с которым ты никогда не сможешь спорить ]

Самое интересное здесь не только фиксация страхов, но и их четкое обозначение словами. Если обозначенные страхи выписать из скобок отдельно, то картина больше не будет казаться «не такой уж страшной». Мне кажется, мало кому она покажется безобидной. Представь, что из этого во многом состоит твоя жизнь.

Страх непредсказуемости и неадекватности наказания.
Страх обесценивания своей личности.
Страх потери человека, на мнении которого основана самооценка.
Страх неопределенного будущего, страх потери статуса.
Страх обесценивания совершенных усилий и своего жизненного опыта. 

Страх наказания за мысли, осуждаемые большинством.
Страх пожизненного остракизма и отлучения от общества.
Страх окончательного приговора, с которым ты никогда не сможешь спорить.

В такой атмосфере с большим трудом выживает что-то в живое в человеке.  Мой способ «решения проблемы» был во многом страусиным — отрицание того, что эти страхи есть. Когда их все же становилось так много, что я залипал в депрессии, то я шел на частичное признание их наличия — но тут же отрицал, что это оказывает влияние на мою жизнь и на мою личность. Следующим самообманом было убеждение себя в полезности такой атмосферы как стимула для преодоления негативных эмоций и страхов. Конечно, это не так — ведь моим основным способом взаимодействия с этими страхами было их игнорирование.
Когда я понимал, что со мной происходит все-таки что-то разрушительное и неприятное, я всегда выбирал считать, что это исключительно мои проблемы, которые лишний раз доказывают мою никчемность. Я был уверен, что в такой форме они больше ни у кого из беженцев или симпатов не встречаются.

Потом оказалось, что это свойственно практически всем беженцам и симпатам, и тогда стали возникать вопросы — насколько такая атмосфера способствует развитию человека и к каким изменениям может привести постоянное наличие таких страхов в жизни. Ответ кажется простым.

************************************

Описание характерного психологического состояния одним из симпатов. Мои комментарии в скобках.

(Потеря способности адекватного общения и фоновые страхи, переходящие в агрессию)  «Я не могу общаться вживую. Когда я начинаю отстаивать свои интересы, меня трясет от страха, не могу спокойно говорить, у меня начинает дрожать голос. Я набрасываюсь на людей, когда считаю, что меня несправедливо обидели, даже на шутки, в которых вижу намек на то, что меня хотят уязвить. Мне стыдно за себя. Когда Ры задавала вопросы, у меня поднималась волна напряжения и переходила в парализующий страх. Я воспринимала ее вопросы не как проявление интереса, желания понять или помочь мне стать более счастливой, а вопрос типа «какого хуя?». То есть почему я не делаю так, как она предлагает. То есть как будто я заранее не права и она ругает меня за это. Как будто я «должна» работать, «должна» попросить купить новые занавески, «должна» пользоваться одним мылом с Т, «должна» не трясти головой. И я плохая, что не делаю всего этого. А это начало скандала. При этом, если бы я переписывалась в скайпе, то смогла бы спокойно объяснить, ответить на вопросы».

(Желание самоизоляции. Физиологические реакции на сильные страхи и фоновое чувство вины. Состояние страха и подозрительности) .»У меня не возникает желания объяснить свою позицию. Только желание закрыться, прекратить разговор. Дрожь в теле, уверенность, что меня ругают и мне не удастся ничего объяснить, все равно останусь плохой, и меня отругают и изобьют. Блин хочется плакать от того, что меня так изуродовали, я даже не могу общаться вживую. И мне страшно, когда кто-то кроме меня есть в комнате, поэтому я всегда сижу одна в комнате. Когда кто-то рядом у меня сильное напряжение, страх.

(Панический страх людей, сопровождающийся физиологическими реакциями) «Мне сильно стыдно признаваться таком сильном страхе людей. Я всегда делала вид, что я сильная, прикрывала свою неуверенность чсв и агрессией. А теперь оказывается я дрожащий таракан, который даже разговаривать(!) с людьми не может. Еще страшно признаваться в том, что не могу находиться с кем-то в комнате. Кажется, что меня сразу выгонят, потому что тут однокомнатная квартира, и нас тут будет трое скоро. Когда я сижу в метро, то постоянно испытываю такой же страх людей. Очень часто он сковывающий, сводит шею и плечи, и я не могу двигать головой. Особенно, когда поезд останавливается и заходят люди. Мне кажется, они меня сейчас ударят. Кажется если начну двигать головой, то сильно дернусь и всем вокруг станет ясно, что я сейчас боюсь всех на 100. Когда поезд трогается, то тело наклоняется и мышцы расслабляются, и от постоянной качки во время движения тоже расслабляются».

(Ненависть к себе, уверенность в том что ты дерьмо и ничтожество) «Еще есть такая же уверенность как у Воробья. Что я не достойна жить. Что я мразь и меня надо убить».

Categories: Психология беженца, Сектантство | 2 комментария

Недоверие к себе

За годы знакомства с селекцией я привык считать верным только такое свое мнение, которое одобрялось большинством. Это привело к одному из самых разрушительных для меня последствий — я перестал доверять себе. Я убеждал людей во многом, но сам почти всегда продолжал сомневаться.
Недоверие к себе и “обязанность поддерживать картину практикующего” привели к расколу, и я стал жить двойной жизнью – в одной я был авторитетом для людей, в другой – болезненно сомневающимся в себе человеком, скрывающем это всеми способами. Из-за постоянного недоверия к себе я годами не мог разобраться в довольно простых и важных для себя жизненных ситуациях

Я понял это, когда читал Хассена, и пометил кусок из его книги:
— Да, знаете, я в тот день попросил своего брата Тома зайти в магазин  купить мне гитарную струну. Он как раз направлялся туда, когда произошла авария, — сказал Фил. 
— Так что, ты винил себя в его смерти, поскольку решил, что, если бы не твоя просьба, он не попал бы в аварию? — спросил я. 
— Думаю, да, — ответил Фил грустно.

Я сразу поймал себя на мысли — «Как это глупо и абсурдно винить себя в смерти других людей и гробить так всю свою жизнь». Одновременно с этим я почувствовал, как у меня будто камень с плеч свалился — ведь то же самое я делал и в отношении своего отца. Я винил себя за его смерть.
Затем у меня возник простой вопрос — «Как же так… почему сейчас, да еще и от прочтения всего нескольких строк, у меня свалился камень с плеч — а в течение 9 лет практики, разборов и постоянного возвращения к этой теме я так ничего и не смог сделать с собственным чувством вины?
А потом я понял — не доверяя себе и сохраняя зависимость от мнения авторитетов, я мог бы еще 10 лет провести в «сложных поисках» ответа. Человек, потерявший доверие к себе, не может ни в чем по-настоящему разобраться. Он может только, как попугай, повторять убедительные фразы, чтобы сохранить иллюзию контроля над процессом мышления.

Categories: Психология беженца, Разное о себе, Сектантство, Формирование недоверия к себе | 3 комментария

Психология элитарности

Оказывается эти механизмы довольно четко описаны людьми, исследовавшими психологию сектантов. Многое совпадает с тем, что испытывал я. Я же был уверен, что происходящее является уникальным для беспрецедентной в истории группы людей — беженцев и симпатов.

(Хассен) » Членов группы нередко побуждают относиться к себе как к части передового отряда человечества. Это чувство особенности, причастности, вместе с группой преданных соратников, к самому важному процессу в истории человечества является сильнейшим эмоциональным «цементом», связывающим людей в группу. Как коллектив, они ощущают свою избранность для того, чтобы вывести человечество из темноты в новую эру. Члены группы испытывают не только чувство сплоченности в цели, но и ощущение особого места в истории. Ирония, однако, состоит в том, что члены таких групп обычно смотрят сверху вниз на всех, состоящих в других группах, и на обычных людей. Они очень легко приходят к выводу, что «эти люди просто сектанты» или «им просто промывают мозги». При этом они совершенно не способны взглянуть со стороны на свою собственную ситуацию.
Рядовые члены секты ведут себя скромно в отношении лидеров, соратников и потенциальных новобранцев, однако становятся высокомерными и самоуверенными по отношению ко всему остальному внешнему миру. Они воспринимают себя как лучших и больше знающих представителей рода людей»

*

Иногда, конечно, хочется посмотреть на лица людей, которые пишут книги по сектанству. Сначала казалось, что люди, выбравшие «странную для исследования тему» должны как-то странно выглядеть… но, конечно, это не так. Фотка Хассена.

Categories: Психология беженца, Разное о себе, Сектантство, Элитизм и превосходство к людям | Оставьте комментарий

Интересные цитаты из Хассена

Просто цитаты, в которых есть интересные наблюдения.

  • «Двойная связь заставляет человека делать то, что хочет от него другой, оставляя при этом иллюзию свободы выбора. Например, лидер группы может  сказать: «Те, кто сомневается в том, что я говорю, должны знать, что именно я и поселил в них эти сомнения. Я сделал это для того, чтобы вы могли познать истину, которая состоит в том, что и я есть истинный учитель». В результате не важно, верит человек лидеру или сомневается — обе возможности оказываются учтены.»
  • «Первая и самая важная задача для формирования сектанта—«новая» личность должна возненавидеть «старую». Самое плохое, что может сделать новобранец — это вести себя естественным для «старой» личности образом. «
  • «Память сектанта деформируется, с тем, чтобы минимизировать хорошее в прошлой жизни и максимально раздуть грехи, вину, неудачи, страдания и т.п. Личные таланты, интересы, друзья, родственники — все, что мешает полному погружению в жизнь и идеи группы, должно быть отброшено. Причем сделать это желательно путем публичных, драматически обставленных действий. Публичное раскаяние — еще один способ заставить человека отбросить свое прошлое и полностью посвятить себя группе, в которую он вступил.»
  • «Член секты находится в состоянии войны сам с собой. Поэтому, имея дело с сектантом, чрезвычайно важно помнить, что на самом деле у него две личности. Поначалу обнаружение этих двух самоидентификаций часто сильно озадачивает родственников сектанта, особенно в первые недели и месяцы его членства в группе. В некоторые моменты человек начинает говорить на сектантском жаргоне, с высокомерной или презрительной интонацией «всезнайки». Потом, неожиданно, он как будто бы опять становится самим собой (прежним собой), со всеми своими старыми привычками и манерами. Так же внезапно происходит и обратное переключение. Это поведение очень хорошо знакомо всем, кто, как я, много работал с сектантами.»
  • «Одна из причин, по которой даже самым наивным новичкам сектанты часто кажутся необычными или даже пугающими, — это одинаковая и несколько странная манера поведения и речи, непривычный стиль одежды. То, что видит посторонний  — это, на самом деле, личность лидера секты, переданная вниз по иерархической лестнице через несколько уровней копирования».
  • «Членам секты приходится жить в узком коридоре страха, вины и стыда. Все проблемы объявляются результатом ошибок  члена группы, слабости его веры, недостатка его понимания.»
  • «— Нет, совершенно нет»,— сказал г-н О’Брайн. Джордж полностью предан группе. Он доверяет только членам группы. Ему внушили, что все остальные люди «мертвы», т.е. «бездуховны».»
    (Идея о том, что все люди трупы, оказывается, не новая)
Categories: Интересные цитаты, Психология беженца | Оставьте комментарий

«Переопределение» эмоций

« В группах чувства нередко подвергаются переопределению. Например, счастье — это чувство, которое хочет иметь каждый. Однако если счастье определяется как приближение к Богу, а Бог несчастлив (именно так обстоит дело во многих религиозных движениях), то единственный путь быть счастливым — это быть несчастным. Следовательно, счастье состоит в страдании, поскольку именно так вы можете стать ближе к Богу.» (Хассен)

Когда прочитал этот кусок у Хассена, то сразу узнал в нем то, что происходило со мной. Конечно, речь не идет о боге, но переопределение эмоций мне знакомо, и я пользовался им во время занятия практикой.
Я часто писал о механизмах, приводивших к декларированию себя ничтожеством и к мыслям, что только признав себя ничтожеством, можно считаться искренним. Как результат, у меня преобразовалось представление о ничтожестве — для меня оно хоть и было мучительным, но приобрело значение чего-то привлекательного и необходимого для просветления. Как у любого христианского мученика, у меня произошла подмена — нахождение черт ничтожества стало самоцелью и источником положительной самооценки.
Я привык считать себя умным человеком, и многих других людей тоже, но оказывается, что и умными людьми могут управлять такие (неосознаваемые ими) примитивные убеждения — «чтобы быть просветленным нужно стать ничтожеством, ничтожество — это хорошо». Поэтому даже мучаясь, я мог назвать свой опыт «в целом положительным» и отстаивать идею — жизнь беженцев и симпатов сложна, но в целом ведет к положительным результатам.

Categories: Интересные книги, Интересные цитаты, Методы манипуляций, Психология беженца, Сектантство | Оставьте комментарий

Блог на WordPress.com.