Психология беженца

Крамер и Олстэд о манипулировании

«В подавляющем большинстве случаев люди, вовлеченные в разные группы, не могут себя представить объектом манипулирования. Эти люди видят себя скорее истинными духовными искателями, бесстрашно раздвигаю­щими границы условностей, и для них способность переступить социальные ограничения всегда была знаком ос­вобождения. Тот факт, что многих недовольных или творческих лич­ностей поставили в зависи­мое положение и заставили подчиниться догмам, указывает на вос­приимчивость людей к авторитарному управлению. Люди, которыми жестко управляют, полагают, что они свободнее, чем кто-либо. Основная идея, кото­рая движет ими, — они находятся на пике эволюционного развития«.

(Книжку можно прочитать здесь)

Реклама
Categories: Интересные цитаты, Методы манипуляций, Психология беженца | Оставьте комментарий

Записи Мередит

Мередит была членом либерального политического культа в течении 8 лет. Меня удивило, что секта, описываемая Мередит — политическая, но изменения в психологии людей такие же, как у многих беженцев и симпатов.
Мне очень легко в этом описании узнать себя.

*

«В нашей группе ежедневная критика и самокритика были обычным делом и основным методом контроля. Я провела в этой группе 8 лет – и, конечно, после 8 лет критики я начала воспринимать себя неполноценным и во многом неадекватным человеком. Через какое-то время я поняла, что не могу полноценно чувствовать себя в мире людей без напоминаний лидера о том, какие идеи являются верными. И я стала считать ежедневную критику участников группы «помощью», тем самым, что удерживает мою жизнь в правильном направлении и не дает сбиться с пути. Со временем я стала ощущать в своей жизни сильное и хроническое беспокойство, я считала себя несовершенной и крайне непригодной личностью для оправдания возложенных на меня надежд.

Все это время я жила боясь мнения лидера группы и больше всего боялась потери членства в группе. Я полностью приняла на веру утверждение, что настоящая жизнь возможна только внутри созданного нами коллектива, и  что изгнание может быть (по эффекту воздействия) равносильно смерти. Самыми сильными страхами были: страх сказать что-то неадекватное, страх появления неадекватных мыслей или отсутствия контроля над своими эмоциями.

Когда меня отлучили от основного круга участников группы, я посвятила все время самокритике и «очищению» себя от неудобных мыслей. Так продолжалось до тех пор, пока я  снова не смогла соответствовать принятой линии поведения.  И все равно, я воспринимала себя человеком, неспособным когда-либо должным образом измениться».

Categories: Психология беженца, Сектантство | Оставьте комментарий

Последствия зависимости от авторитетов

Этим механизмом описывается построение отношений с любым авторитетным человеком в моей жизни. К ним относятся мой отец и Бодх. Механизм работает так:

Сначала тебе объясняют, какой ты глупый и беспомощный, подчеркивая твои негативные качества. Ты начинаешь постепенно верить в сказанное. Когда уверенность в глупости и беспомощности перед авторитетом укрепляется, то результатом становится невозможность опровергнуть составленное о тебе мнение, ты ведь слишком глуп. А раз нет возможности опровергнуть мнение, то ты начинаешь зависеть от человека, который о тебе это мнение составил — ведь он единственный в твоем представлении, кто может его отменить.
И ты становишься по-рабски зависим от человека потому, что только в его милости отменить это мнение или нет. Если этому человеку свойственна смена настроений, то ты начинаешь жить в полной растерянности, недоверии к себе и страхе — ведь тебя лишают последней надежды по сути. Даже если авторитет сменит мнение, то оно в любой момент может смениться на обратное.

Страх становится доминирующей эмоцией, и наступает следующая стадия отношений — они начинают базироваться на страхе. Ты думаешь, что единственный человек, который может избавить тебя от страха — этот человек, который в тебе этот страх вызывает постоянно. Но этого не происходит, как и в случае с созданным мнением о твоей глупости и беспомощности.

Categories: Методы манипуляций, Механизмы эмоциональной зависимости, Психология беженца, Связь сектанства и отношений в семье | Оставьте комментарий

Статус

«Джанис и Мартин М несколько раз выгоняли из группы за неправильное отношение к происходящему, даже несмотря на то, что они очень трудолюбиво относились к порученной им работе. Каждый раз, когда их выгоняли, Джанис и Мартин старались восстановить хорошие отношения с главой группы. Чувство, что их жизнь оказалась провалом, всегда тянуло их обратно».
(Д. Лалич)

Статус беженца дает положительную оценку твоей личности и служит подтверждением, что жизнь движется в правильном направлении. Без этого подтверждения начинаешь верить, что жизнь оказалась провалом и не может быть интересной и насыщенной. Поэтому к статусу беженца вырабатывается сильная эмоциональная зависимость, и его начинает хотеться сохранить любой ценой. Иногда ценой постоянного покаяния  и создания уверенности, что ты ничтожество.
Это легко объясняет противоречие — как получается, что может хотеться мучительной жизни в среде беженцев? Как можно хотеть мучиться по собственному желанию?
Ответ простой: мучения — цена, которая платиться за статус, за гарантию ‘правильного’ направления в жизни.

Categories: Механизмы эмоциональной зависимости, Психология беженца, Сектантство, Статус | 1 комментарий

Вина за подавленные эмоции

Любые запреты для себя превращаются в чувство вины — мне это знакомо с раннего детства. И я только сейчас понял, что это относится и к мыслям и эмоциям, которые я себе запрещаю испытывать. Чем дольше мне запрещали что-либо делать или чувствовать, тем больше я убеждался в том, что со мной что-то не так, и вместе с этим возникало чувство вины за себя. Если ты подавляешь свои эмоции для соответствия общепринятым убеждениям или чтобы не быть исключенным, то возникает точно такое же самоосуждение и чувство вины.
В детстве с нами происходили похожие вещи и нами манипулировали одинаковыми методами. Не потому, что родители были какими-то особенными монстрами, просто у них было такое представление о добре, они не знали, что жизнь может быть другой и могли научить только той жизни, которой жили сами. В данном случае их мотивации не имеют значения — для меня важно то, что несложно понять: мы все пришли в практику с одинаковым многолетним механизмом испытывания чувство вины за собственные подавленные эмоции.

Жизнь беженца и симпата — это нередко двойная жизнь, в которой схожесть с обычными людьми скрывается от себя, и создается образ человека, стремящегося к изменениям и озаренным восприятиям. Для поддержания такого самообмана приходится подавлять и скрывать от себя много эмоций, противоречащих этой картине. Это первый фактор, который влияет на образование фона вины в своей жизни и который использует механизм самоосуждения из детства за счет подавления эмоций.

Второй фактор. Членство в группе симпатов или беженцев часто расценивается как единственная гарантия светлого будущего и как залог положительных изменений в жизни. Одновременно членство в группе возможно только при подавлении огромного количества эмоций и чувств, которые скрываются от себя и других. В результате этого образуется зависимость — ради светлого будущего необходимо страдать и подавлять свои эмоции; и это просто приводит к цикличному усилению страданий и чувства вины.

В такой атмосфере изменения с людьми невозможны, потому что хроническое чувство вины за подавленные эмоции всегда будет перевешивать желание испытывать что-то приятное.

Categories: Психология беженца | 1 комментарий

По крайней мере, она не была скучной.

Даже когда моя жизнь стала наполненной частыми депрессиями из-за самобичеваня и восприятия себя ничтожеством — я все равно говорил себе: «Уж лучше такая жизнь в депрессиях, чем жизнь обычных людей. По крайней мере в ней хоть что-то происходит!»  Я положительно относился к себе за способность выбрать что угодно, лишь бы не жизнь обычного человека.
Я очень удивился, когда узнал, что подавляющее большинство сектантов именно так и думает:
«Многие бывшие члены группы, описывая свою жизнь в сектах говорили: «По крайней мере наша жизнь не была скучной.» (Лалич)

По наблюдениям Хассена, такой самообман свойственен многим людям, находящимся в сектантской атмосфере:
» Хотя большинство участников группы скажут вам, что их нынешняя жизнь намного счастливее, чем когда-либо раньше, реальность намного грустнее».

Categories: Психология беженца, Разное о себе, Сектантство | Оставьте комментарий

Знание об ОзВ и чувство превосходства к людям

Лалич понятно  объяснила, почему в моем случае знание о возможности испытывать ОзВ порождало чувство превосходства над людьми.

«Сама идея о том, что ты ознакомлен с «высшей правдой» дает тебе чувство безопасности и превосходства над теми, кто верит во что-то менее существенное. На это подсаживаются как на наркотик, независимо от того, чем высшая правда тебе кажется — политической идеей, финансовым прозрением, или чем-то связанным с терапией личности»

Categories: Психология беженца, Элитизм и превосходство к людям | Оставьте комментарий

Цитаты Лалич, применимые ко мне

  • «Бывшие члены сект часто не могут сделать ошибку (даже небольшую) без того чтобы слышать в голове осуждающую критику лидера группы»
    [Мне это знакомо, и это тоже механизм из детства. Когда я осуждаю себя, то как правило делаю это словами (а иногда и голосом) своих родителей. Затем я сменил родителей на других людей, за которыми признал право себя осуждать — беженцев и Бодха. У меня в голове образовался устойчивый голос самоцензуры.]
  • «Другие группы использовали ‘техники самонаблюдения’, которые требовали от участников группы вести дневники или записи с критикой себя и отчетом обо всех негативных мыслях и поступках, которые приводили к возникновению сомнений или не соответствовали правилам. Как правило, эти дневники отдавались на рассмотрение всей группе.».
    [У меня вызвало очень сильное удивление, что методы, которые я считал уникальными и про которые думал, что их изобрел Бодх — уникальными не являются. Понятно, что отчеты писались в других группах для других целей — но для меня главное то, что это не метод, придуманный Бодхом.]
  • «Во многих группах каждодневная деятельность членов подвергается рассмотрению с акцентом на огрехи, ошибки, неправильные действия и мелкие неудачи. Все мысли, чувства и модели поведения являются как правило причиной для критики и для раскаяния. После  таких длительных тренировок человек может начать навязчиво думать о своих ошибках и напрочь забывать о своих положительных действиях или качествах. Все негативное, что есть в нем, становится линзами, фильтрующими происходящее».
    [Много из этого свойственно и мне. Все мои мысли и чувства в первую очередь рассматривались мной как причина для раскаяния и осуждения себя . Я стал навязчиво думать о своих ошибках и напрочь забыл о своих положительных качествах.]
  • «Большинство людей считает, что только глупые, сумасшедшие или изначально склонные к отклонениям люди становятся членами культов или сект. Это утверждение просто неверно. Исследования показали, что огромное количество членов сект получали образование в лучших школах страны, имеют высокие профессиональные достижения или ученые степени, и многие имели успешную профессиональную карьеру до вступления в одну из описываемых групп.»
    [Для меня это было откровением, я считал, что сектантами не могут быть люди с адекватным интеллектом. Поэтому каждый раз, когда я замечал что мои действия похожи на сектантсткие — я уверенно говорил себе: «Этого не может быть, я слишком умен, чтобы это произошло со мной. Такая уверенность привела к тому, что я одновременно был  сектантом и считал, что этого со мной не может произойти никогда.]
  • «Непредсказуемое поведение лидера, при котором страх наказания у членов его группы часто сменяется облегчением от помилования, нередко приводит к созданию отношений, в которых появляется интенсивная зависимость на грани поклонения всемогущему, богоподобному авторитету. Люди могут жить в страхе его гнева, но одновременно воспринимать его как источник силы, задающий направление в жизни.»
    [Описываемое знакомо с детства, когда смена физических наказаний и проявлений внимания приводила к богобоязненной зависимости от отца, в результате которой я считал его правым во всем, был готов отказаться от собственных мыслей, желаний, эмоций — ради его одобрения. Я просто не понимал, что во мне такого и что провоцирует эти реакции, и считал, что единственное объяснение происходящего — «все проблемы во мне». Удивительно, что это во многом похоже на то, что возникло у меня, когда я начал заниматься практикой и стал беженцем — постоянное обвинение себя и страх осуждения Бодха и морд. Бодх вел себя так же непредсказуемо для меня, как родители, и у меня не было зачастую ни понимания причин его поступков, ни того, как мои действия влияют на его мнение обо мне или желание/нежелание взаимодействовать.

Не имеет значения, являлись ли действия Бодха осознанными или нет, результат был одинаковым: атмосфера страха, самоосуждения и эмоциональной привязанности к Бодху. И если подумать, то описываемое Лалич не так уж и ново.
Это можно описать простым языком.
Вместе со авторитетом приходит уважение и страх. У каждого человека работает ассоциация — если внушает страх, значит сильный. А раз сильный, то может не только обидеть, но и защитить. Поэтому со страхом появляется и привязанность, если человек хоть иногда дает понять, что не полностью к тебе безразличен. Как результат меняется и твое поведение — ты начинаешь делать все, чтобы получить одобрение, вместо часто ожидаемого наказания. Похоже на метод кнута и пряника. Самое удивительное здесь вот что:
1. Чем больше страха ты внушаешь, тем сильнее привязанность.
2. Если хочешь манипулировать и привязывать к себе людей — говори им неприятное, крайне редко давая понять, что чуть-чуть хорошего в них есть.

Categories: Из дневников, Методы манипуляций, Психология беженца | 1 комментарий

Результаты

Я сегодня понял что я просто забыл, что такое озв. От практики остались одни озабоченности, страхи, желание положительной оценки и восприятие себя ничтожеством.
Собственно, что озв исчезли за годы практики я понял потому, что они начали немного появляться — совсем редко, несколько вспышек за день. Но они переживаются сильней и главное — намного свежей, как будто отпало все неприятное, что накопилось за годы практики и начало появляться то, «с чего все началось». Эти вспышки кратковременные, но настолько свежие, что иногда возникает мысль «я несколько секунд этого не променяю на все, что было, пока я был беженцем».

Другой результат практики — мизантропия.
У меня сформировалось устойчивое негативное отношение к людям. Я их часто боюсь и воспринимаю врагами, я первым делом отыскиваю в них что-то негативное, и мне кажется, что все вокруг против меня настроены. Это не значит, что в момент исследований я испытывал только негативное отношение и у меня не было искреннего интереса к людям. Они были. Просто результат вот такой — не ясность в том, что люди из себя представляют, а плотный фон неприязни и страха к ним».

(Это в дополнение к тому, что писал в этом посте.)

Categories: Из дневников, Психология беженца | Оставьте комментарий

Безопасность и страх одиночества

Это кажется таким простым вопросом, но я много лет боялся себе его задать:
«Как получилось, что все это время я чувствовал себя ничтожеством, жил в страхе, чувстве вины и мирился со всем этим добровольно?»

Ответ совсем не сложный, точно также живут в несчастных семьях — «уж лучше так, чем совсем без этого». Мир вне общества беженцев казался бессмысленным, враждебным и далеким, и от одной мысли о нем возникало чувство обреченности на медленное умирание. Мне было страшно представить свою жизнь без членства в обществе беженцев или симпатов. Как это ни странно звучит — в этой обстановке депрессии и уверенности, что я ничтожество, я чувствовал себя в большей безопасности, чем один на один с окружающим миром.

Вот и простой ответ. Я выбрал, то, что казалось более безопасным и дающим надежду на дальнейшую счастливую жизнь. Восприятие себя дерьмом и ничтожеством — просто цена, которую я платил за членство в сообществе и за надежду на более привлекательное будущее.

Categories: Методы манипуляций, Открытия, Психология беженца, Сектантство | 1 комментарий

Письмо симпата

Симпат: «Почему-то так получилось, что для меня симпатосообщество стало удобной средой для культивирования ненависти к себе. Все, что неприятного я узнал о себе за последние годы неизменно становилось поводом для ненависти к себе и уверенности, что я сволочь, тварь». [Целиком письмо здесь.] Если перевести его на легко понятный язык и суммировать, то письмо вот о чем: «Бодх, посмотри, болезнь, когда все считают себя ничтожествами, приобрела такой массовый характер, что это тяжело не заметить. Мне очень не хочется считать себя таким дерьмом, но почему-то я себя им все же чувствую. Все, что мне необходимо — это иногда твое подтверждение, что во мне есть что-то симпатичное, большего не нужно»

Конечно, в письме написано многое, чтобы смягчить слова и чтобы не дай бог не приняли решение выгнать. Механизм здесь несложный — с одной стороны есть очень сильный страх осуждения авторитетов, но с другой стороны накапливаются противоречия, о которых становится сложно молчать. Вот и получаются такие письма — вроде с попыткой сказать что-то существенное, но вроде приглаженные, чтобы не было нежелательных последствий. Мне знaком самому такой способ написания писем. Я написал Бодху похожее письмо — о том, что все может измениться для меня если я просто буду знать, что я для него не кусок дерьма. Что если бы я знал, что я хоть немного ему симпатичен, то у меня бы многое изменилось в отношении к практике и к сообществу в целом. Я помню, что обливался слезами в автобусе, когда писал это письмо, потому что писал его в состоянии почти что срыва — мне казалось что за одну  робкую фразу о том, что мне хочется изменить атмосферу общения, меня могут все осудить, и может даже исключить из беженцев.

Categories: Психология беженца, Сектантство | Оставьте комментарий

Сектанство (2)

Описание признаков членства в сектантсткой группе. (Из книжки Джанья Лалич «Верни свою жизнь»).

1. Наиболее лояльные члены сообщества не представляют себе жизнь вне его.  Они считают, что нет другого способа жить.
[Это точное описание меня, я об этом писал здесь: «У меня сформировалась уверенность, что вне сообщества беженцев невозможно даже блеклое подобие счастья в  жизни – без них и без Бодха жизнь не имеет особого смысла»]

2.  Участникам сообщества дается понять, что жить или общаться стоит только между собой.
[Разделение на людей (беженцев и симпатов) и хлюдей (остальных людей) является негласным правилом — с кем общаться, а с кем нет . Многие симпаты поддерживают контакты с разными знакомыми, но из страха осуждения молчат и не говорят о них. Это было характерно и для меня — я поддерживал контакты с людьми, которых бы моментально признали неприемлемыми. Конечно, я жил двойными стандартами, скрывал свои знакомства и осуждал других за то, что дружат с похожими людьми.]

3. Для сообщества крайне необходимо привлечениe других участников.
[Даже симпаты, признающиеся, что испытывают полное безразличие к новичкам, часто из обязательств пытаются привлекать новых людей и рассказывать им о том, насколько интересной и насыщенной стала их жизнь. Я сам так неоднократно обманывал людей, скрывая насколько не интересная моя жизнь, и сколько в ней депрессий.

Описание общения симпатов беженкой:
«От симпатов было впечатление, что им не интересны никакие обсуждения. Когда я заходила в комнаты, где они тусовались, они говорили, как хлюди, о стрижке, прическе, о погоде или молча (!) тискались. Не поднимали сами интересных тем, не доебывали друг друга. Не спрашивали ниче у меня, Гямцо и Фореля. Все девочки, кроме Кэт исключительно заискивающие, неловкие, постоянно улыбаются, говорят мультяшными, вкрадчивыми голосами. Когда я это говорила им, они отмалчивались, один раз просто сбежали из комнаты. Когда мы доебвали Кэт, все, кроме Кенги, Кобры, Лана ушли из комнаты. Мне кажется, что симпатам не только не интересны доебы, но и они враждебно их воспринимают. Ща не могу аргументировать свою точку зрения, сложилось такое впечатление. Симпаты не дружат друг с другом. Вы очень вежливые друг с другом, не сплоченные, вас ничего не объединяет. Может, только потиски. Вам скучно друг с другом и вы не хотите сделать ничего, чтобы вам стало более интересно.
На тусовке было разочарование, что у симпатов нет интересного общения ни между собой, ни с нами. Они ходят как тени, иногда говорят что-то бытовое, смеются, и единственное и главное что их объединяет — это потиск и секс (в основном молчаливый). Когда мы начали доебывать Кэт и Стрекозу, практически никто не присоединился. Еще казалось, что симпаты не дружат между собой, и я, Фосса и Форель были единственные, кто немного дружил, как-то сплоченно общался. Симпаты просто ходили вокруг нас, иногда слушали, но никак не включались, только иногда отвечали на наши вопросы Почти все девочки были зашкаливающе неловкие».

Мне легко понять, что такое описание не вызовет энтузиазм. И все же я с пламенной убежденностью мог рассказывать насколько лучше быть симпатом, чем самым обыкновенным человеком.

4.  Лидирующие члены сообщества часто вызывают в других чувство стыда или вины для того, чтобы влиять на участников сообщества.
[Это встречается часто, но никто не отдает себе отчет в этих мотивах. Я по себе могу сказать, что именно так себя и вел. Причин этому немало — уверенность, что ради поддержания идеалов Селекции сойдет любая правда и неправда, желание получить одобрение Бодха и беженцев показной непримиримостью, все перечислять не хочется; для меня существенно то, что это происходит.]

5. В сообществе принято учить или думать, что цели сообщества могут оправдать любые действия.
[Несколько раз среди симпатов проводились мысленные эксперименты кого убить — одного симпата или нескольких обычных людей. Всегда выбиралось убить обычных людей — один симпат даже согласился убить 1000 людей, если есть возможность оставить в живых одного симпата. Беженка отстаивала желание убить свою мать и других матерей, если бы была возможность нажать кнопку и сделать это незаметно. Я и сам раньше считал, что это нормально за беженцев перегрызть горло любому без разбора или сделать так, чтобы большинство родителей перестали существовать.]

6.  Сообщество противопоставляет участников сообщества окружающему миру и поддерживает ментальность «или они или мы»
[Это есть — мир делится на людей и «хлюдей», последних презирают и нередко ненавидят, вопрос о жизнии смерти решатся просто — жизнь симпата или беженца ценнее жизни любого человека (хлюдя) априори.]

7. Задавание неудобных вопросов не поощряется и может привести к разным мерам воздействия, вплоть до исключения.
[Да, это тоже встречается — я об этом писал здесь.]

8. Члены сообщества показывают усердно преданность идеалам учения и рассматривают учения как правду в последней инстанции или даже закон.
[Подходит, только не целиком — к Бодху и беженцам у всех огромный пиетет, но к его книгам как раз не возникает никаких вопросов — все написано классно, интересно и все верно. Если бы часть книг стала законом или системой взаимодействия людей, то было бы здорово. Проблемы с моей точки зрения возникают не с теорией, а с тем каким образом теория воплощается на практике. ]

Categories: Психология беженца, Сектантство | 1 комментарий

Негативные уверенности

Иногда у меня возникали сомнения в мотивации беженцев и Бодха. Не было каких-то ужасных подозрений, были просто мысли «здесь что-то не так», «может здесь обман» или «это не похоже на описанное в Селекции». Я панически боялся этих мыслей и считал, что их появление означает, что я ненавидящий человек, которому необходимо лечиться. (Tолько недавно у меня начали возникать вопросы — как можно научиться думать, если для интеллекта существуют темы-табу; но все 8 лет до этого сомнения расценивались мной как предательство идеалов Селекции).

Как только появлялись сомнения в мотивации Бодха или беженцев, события нередко развивались так:

  • Создается мнение, что у человека негативная уверенность. Этим словосочетанием дается понять, что уверенность неверная просто потому, что она негативная, и трактуется большинством как свидетельство затаенной ненависти.
  • Вслед за этим формируется образ тебя, как человека, который испытывает ненависть к Бодху и беженцам годами.
  • После этого есть две возможности:
    а) Убедительно покаяться, чтобы снять подозрения о затаенных обидах и давней ненависти.
    б) Попытаться отстоять свою точку зрения — что с большой вероятностью приведет к исключению из сообщества и признание тебя ненавидящим человеком. Конечно, последний вариант никогда не выбирался.

Все это приводит к тому, что любое сомнение в мотивации Бодха или беженцев практически никогда не обсуждалось конструктивно — практически всегда разговор превращался в обвинения в ненависти.

В какой-то момент я очень устал от этого. Переломным моментом стало обсуждение желания убивать матерей. Кто-то ответил, что убивать — это проявление ненависти. Человеку сказали «значит ты считаешь Бодха и беженцев террористами». Удивительно, что столько лет я мог не замечать простых вещей, и меня каждый раз поражает вывод, сделанный раньше — интеллект человека совсем не является препятствием для его превращения в сектанта.

Categories: Методы манипуляций, Психология беженца, Разное о себе | Оставьте комментарий

Способность «выдерживать удар»

Странно, что такие простые вещи я понимаю только сейчас… да и наверное не понял, если бы не отрывок из книжки Эйми Уоллес:
«As the group scapegoat I believed that me «being able to take it» simply means that soon I will be pain free and much stronger». [Я верила, что способность принять удар на себя приведет к тому, что я стану скоро способной не чувствовать боль]

То же самое произошло и со мной. Каждый раз, когда мне говорили о том, что я дерьмо или ничтожество, я, конечно, страдал. Но одновременно я был уверен, что способность «выдерживать удар» принесет мне когда-нибудь свободу от боли и страданий.
Стоит ли говорить о том, что свободы от боли и страданий не может быть при склонности к мазохизму.

Categories: Психология беженца | Оставьте комментарий

Ответы в ЖЖ

Нередко бывало так, что в блоге меня загоняли в угол аргументами, и я не знал что ответить — но я считал, что всеми правдами и неправдами должен отстоять интересы Селекции. Я был уверен, что делал благородное и нужное дело и оправдывал этим свои действия. Но на самом деле, отравление от таких ответов было сильным и становилось все сложнее вытеснять, что я веду себя как сектант.

Я отчетливо помню это состояние и как оно мучительно переживалось. Ты заставляешь себя писать что-то правильное, заранее зная, что обманываешь себя и других. Ты пробегаешься по тексту, проверяя достаточно ли он гладко читается и есть ли в нем неточности. Как можно быстрее ты выстесняешь, что обманываешь людей и думаешь «в принципе, мнение верное…».
Ты нажимаешь кнопку отправки и понимаешь, что сообщение уже не вернуть, и наверняка все увидят, как ты выкручиваешься. Затем возникает вспышка страха… что будет, если человек ответит аргументировано, дальше ведь обманывать будет еще сложнее. И тогда возникает слабая надежда — может он не ответит? Может он потеряет интерес к обсуждению, и я останусь прав ‘по умолчанию?’
Он отвечает, и ты понимаешь, что выглядишь просто глупо. Тогда ты говоришь себе: ‘Я не отвечу… может это сработает. Может все подумают, что молчание такого авторитетного человека, как я, можно трактовать как ‘ниже этой планки я не опускаюсь’.
Конечно, начинает хотеться, чтобы человек испытал чувство вины и подумал, что я его наказал и унизил свом молчанием. Затем возникает сомнение — вдруг это не сработает; вдруг никто не истолкует мое молчание подобным образом. И тогда ты просто говоришь себе… «ладно, я отмолчусь — никто ведь все равно не узнает, что со мой сейчас происходит».

Через несколько месяцев я увидел описание «торможения мышления» в книге Хассена и понял, что мои затруднения в ответах и попытки обмануть — давно описанный и исследованный механизм, свойственный сектантам:
«Каждый член секты запрограммирован подавлять все «негативные» мысли о лидере, доктрине и организации секты и верить, что его группа совершенно отлична от всех других групп и превосходит их во всем. Этот механизм торможения мышления включается, как только член группы подвергается «лобовой атаке» — т.е. когда он считает, что кто-то ставит под сомнение совершенство лидера и правомерность его группы. В этом смысле торможение мышления играет роль щита, который защищает от любого возможного врага».

 

Categories: Психология беженца, Сектантство | Оставьте комментарий

Правильные разборы

Я часто делал разборы, в которых незаметно для себя подгонял результаты исследования под заранее известный мне вывод, одобренный беженцами. Так было не всегда, но достаточно часто, чтобы я мог сформулировать характерный сценарий ‘правильных разборов’.

1. Делается описание того, как я залип в омрачениях. Описание делается с акцентом на то, что ситуация осталась в прошлом, и сейчас уже неактуальна.
2. Потом идет описание события, в результате которого возникла «неожиданная ясность, изменившая понимание ситуации».
Приводится пара примеров для достоверности. Чтобы примеры звучали убедительно, используются эмоциональные слова.
3. Затем делается правильный вывод, который соответствует заранее известному мнению.
4. Для придания веса, приводится пример, иллюстрирующий желание действовать в соответствии с новой ясностью.
Иногда следуют конкретные действия, чтобы подтвердить, что ясность стала частью жизни. Эти действия, как правило, совершаются для внесения в отчет, и редко повторяются потом.
5.  Чтобы убедить себя, что ясность закреплена окончательно, человек начинает осуждать отсутствие похожих ясностей у других людей. Осуждение может распространяться на беженцев и симпатов.

Эту последовательность можно проследить, например, на этом разборе.
Беженка:

(Стадия 1 — Описание залипания в омрачении. Описание делается с акцентом на то, что ситуация осталась в прошлом, и сейчас уже неактуальна.)

«Пошла спать, снова думала на эту тему и вдруг заметила, что у меня возникают разные ассоциации к слову «мать» и к слову «мама». К слову «мать» у меня сразу возникает враждебность и ненависть. Для меня «мать» —  это орудие уничтожения всего живого в человеке, враг. А при слове «мама» возникла сентиментальность и обрывочные образы — женские руки, женский профиль с гулькой в освещенном окне, названия мультиков типа «мамонтенок ищет маму», «хуенок не может найти хуяму».

(Стадия 2 — Описание события, в результате которого возникла «неожиданная ясность, изменившая понимание ситуации».)

У меня есть фотки с матерью, где она молодая женщина с гулькой, мне на этих фотках 7 месяцев. Я стала вспоминать эти фотки и историю про них, которую рассказывала мать. На некоторых фотках у меня довольное жизнью лицо, пэшное. Потом на меня цепляют бант и делают фотку, как я тянусь снять этот бант — лицо все еще пэшное, игривое. Следующая фотка — я сижу с этим бантом в руках, лицо у меня пиздец несчастное и виноватое, рядом сидит эта сука с гулькой и ругает меня за то, что я такая нехорошая девочка, сняла бантик, мама же сказала, не снимай, посиди так немного, пока тебя фотографируют. Уебище. Я с ней играла, смеялась, а она все это раздавила страхом и чувством вины. Я бы ее щас ударила. Я потом еще несколько историй вспомнила, когда смеялась, шутила со взрослыми, испытывала беззаботность, открытость и на меня вдруг обрушивалась их немотивированная ненависть, желание подавить. Я помню, что у меня возникало ошеломление, страх, подавленность. Я не понимала их реакции и начинала испытывать чувство вины за это, считала себя плохой. Спасибо маме, она хорошо меня научила.
Я вчера много раз (думаю, не меньше 50) говорила про себя «мама, мамочка, мамуля» и вспоминала эту историю. Сначала у меня возникала сентиментальность, потом трезвость и гнев. Потом сентиментальность перестала возникать, стала возникать пауза, словно я не знаю, что  испытывать и снова после усилия — трезвость, гнев, ясность, что слово «мама» это наебка. Все эти сентиментальные мульты, фильмы, картинки, книжки представляют «маму» как близкое существо, обещают близость, а на деле это промывание мозгов, когда садиста, который тебя ломает, калечит, убивает в тебе все живое представляют близким существом. И потом все живут с этим психическим увечьем.

(Стадия 3 —  Делается правильный вывод, который соответствует заранее известному мнению)

Мне стало ясно, что все эти люди, которые говорят «мама», «папа» добровольные калеки, которые никогда не перестанут любить своих родителей-садистов. Они всегда неизбежно будут испытывать как минимум сентиментальность, жалость к родителям и будут сами калечить детей. Сейчас у меня иногда возникает пауза после проговаривания слова «мама», чаще сразу возникает гнев, или трезвость или в последние несколько раз возникает радость от ясности, что я больше не наебываю себя. Я считаю, что я сильно поколебала слепую уверенность, что мама это близкое существо, к ней нужно испытывать сентиментальность. Мне по-прежнему еще хочется думать об этом, проверять что возникает, испытывать трезвость, ясность. У меня нет опыта работы со слепыми уверенностями, поэтому я не уверена, что я от нее полностью избавилась уже. Но точно избавлюсь, я с этой гадостью жить не буду. Это не сложно — заменить механически возникающую сентиментальность на трезвость, если есть рассудочная ясность в этом вопросе.

(Стадия 4 — Для придания веса, приводится пример, иллюстрирующий желание действовать в соответствии с новой ясностью.)

Хочу сделать поправку. Я сказала что я бы свою мать ударила. Нет, я бы ее уничтожила. Если бы можно нажать кнопку, чтобы это уебище исчезло, я бы тут же нажала».

(Стадия 5 — Чтобы убедить себя, что ясность закреплена окончательно, человек начинает осуждать отсутствие похожих ясностей у других людей, Осуждение может распространяться на беженцев и на симпатов.)

Ответ симпатке:
«Думаешь, у меня к твоей матери другое отношение, чем к своей? А чем она лучше? Я бы и ее уничтожила, наверняка есть за что.  А ты свою мать любишь, жалеешь… ну и как ты после этого можешь ко мне относиться?»

***

Я не испытываю иллюзий относительно того, что все родители хорошие. Я считаю, что многие из них действительно убивают живое в детях. Только с помощью таких разборов не получится по-настоящему разобраться в том, кем являлись твои родители, и уж тем более получить от этого удовольствие – ты просто отгородишься от мира “обоснованной” ненавистью. Кроме того, от таких разборов остается вытесняемое ощущение лживости и страх, что все узнают, что разбор был неискренним.»

Categories: 'Правильные' разборы, Психология беженца | 1 комментарий

Этапы свыкания с депрессией

Я проходил через все эти этапы. Я был человеком, который так воздействует на людей. В других ситуациях я был человеком, который реагирует на воздействие, как описано.

  1. Человеку делается резкое указание на его проявление — оно может быть верным, может и нет. Это не имеет значения, так как основная цель — посмотреть на реакцию. Человек забивается в угол.
  2. Человеку говорят о возможности выбрать что испытывать в этой ситуации, но без навыка устранения негативных эмоций человек понимает только одно — это его вина, что он не может справиться с ситуацией.
  3. Человек испытывает сильный стыд и страх, и кажется себе ничтожеством из-за невозможности адекватно реагировать на ситуацию. Он чувствует себя одновременно ребенком и недочеловеком из-за постановки в такие условия.
  4. Ему говорят, что его реакция на ситуацию свидетельствует о том, что он крайне неприятный человек. После этого человек начинает «обоснованно» воспринимать себя виноватым ничтожеством.
  5. Человеку говорят, что именно такие реакции и делают его неинтересным. Нередко дается понять, невозможность общаться резко свидетельствует о том, что в человеке изменения невозможны, и на нем можно ставить крест. Иногда добавляется, что нежелание Бодха разговаривать резко, подтверждает безнадежность человека и невозможность его дальнейшего развития как личности. Одновременно дается, понять, что вне среды беженцы или симпатов саморазвитие невозможно.
  6. Если слова беженцев воспринимаются как диагноз, то нежелание Бодха общаться человек воспринимает как окончательный приговор.
  7. У человека нередко появляется желание меняться с целью оправдаться, доказать способность подвергаться давлению и оставить шанс на дальнейшее общение. Человек начинает искать резкого давления на себя чтобы:
    а) Доказать самому себе что он может находится в среде практикующих, что он достаточно силен.
    б) Доказать другим и себе «что может вынести удар». Способность выносить удар является подтверждением стремления к изменениям и желания находится в среде симпатов или беженцев.
    в) Человек начинает искать резкого давления на себя чтобы добиться положительной оценки и интереса к себе Бодха и беженцев. Резкое обращение с собой становится подтверждением своей адекватности и приемлемости.
  8. Вырабатывается зависимость между мнением других о себе, как о ничтожестве и дерьме, и положительной самооценкой. Человек становится уверенным, что только самобичевание является тем, что может помочь ему духовно развиться.
  9. В какой-то момент человек начинает считать, что это единственный способ искреннего общения. Его способность не расстраиваться как раньше в ответ на давление, он дорисовывает до способности устранять нэ в сложных ситуациях.
  10. Когда человек считает резкое обращение с собой адекватным, он привыкает к чувству вины и ненависти к себе. Состояние депрессии становится для него защитным механизмом, так как немного притупляет чувства. Одновременно состояние депрессии становится эквивалентно состоянию, когда он представляет для других интерес — так как самобичваниями человек приучается имитировать искренность. К депрессии вырабатывается привязанность.
  11. Уверения, что совершенно необязательно находится в состоянии депрессии, человек начинает воспринимать как тест и пытается казаться веселым и интересующимся жизнью, но депрессия никуда не уходит. Задача усложняется — теперь необходимо еще имитировать интерес к жизни и энтузиазм. Возникает конфликт — что-то вроде раздвоения личности: к депрессиям привык, но и депрессивным казаться — значит часто вызывать осуждение. Человек начинает подстраиваться и ведет так, как ведут себя дети с родителями, для которых свойственна частая смена настроений. Они пытаются предугадать как себя вести, чтобы вызвать положительную оценку; необходимо угадывать — когда самобичеваться, а когда имитировать интересную жизнь.
  12. Из-за того что положительной оценки практически никогда не следует, то даже самое минимальное упоминание о тебе в положительном ключе вызывает бурный и кратковременный всплеск энтузиазма. В эти моменты возникает «близость» к беженцам или Бодху, хотя речь идет просто о том, что на время возникло освобождение от давления на тебя и жизнь снова начинает казаться приемлемой и перспективной. Таким образом человек становится в зависимость от благосклонности тех самых людей, которые вызывают в нем депрессию. Он теряет самостоятельность и доверие к себе.
  13. В какой-то момент жизнь становится мучительной и дальше терпеть не получается — человек отваливается, но считает, что это во всем его вина. Он не выдержал жизненный экзамен и упустил ‘уникальный и единственный в жизни шанс’. К этому времени человек настолько привык врать себе и испытывать пиетет ко всем, кого считает вправе составлять о себе мнение, что не допускает даже «грешных мыслей» и отваливается с чувством провала и собственной вины за произошедшее. Жизнь кажется пустой и бессмысленной, человек считает что произошедшее свидетельствует о том, что он потерпел в жизни полный провал и лишился единственных интересных для него людей.
Categories: Психология беженца, Сектантство | Оставьте комментарий

Недоверие к выводам

Иногда у меня бывает такое — вроде все ясно, но хочется получить окончательное подтверждение, что сделанные выводы верные. Для этого необходимо, чтобы люди сказали то, о чем боятся говорить. Иногда это происходит, и как правило тогда, когда человеку уже нечего терять. Он либо готов порвать, либо сомнения в происходящем настолько сильны, что становится тяжело и мучительно об этом молчать и обманывать себя. Когда это прорывается, то люди говoрят в точности о том, что я наблюдал в себе.

О хронической ненависти к себе:

  • «Сегодня я ясно поняла, что уже годами живу с фоном ненависти к себе. Прямо ступор возник, когда попыталась устранить уверенность, что я дерьмо. А на что ее заменить? На то, что я не дерьмо? Но как мне тогда с этим жить? Появляется стыд, уверенность, что если я буду думать, что я не дерьмо, то это будет означать, что у меня чувство собственной важности или мания величия».
  • «Симпаты — не близкие для меня люди, несмотря на то, что ко многим симпатам у меня бывают всплески и по, и интереса, и даже симпатии (вот опять, пишу «даже», потому что я же дерьмо, какая у меня может быть симпатия).  Я не доверяю симпатам, я все время жду удара. Даже если все смеются и улыбаются, я боюсь — потому что я знаю, что в любой момент я могу сделать что-то, что будет проявлением омрачения, после которого меня пошлют. «
  • «Я настолько уверен, что я — отвратительное существо, что обычная здоровая девочка, со мной вряд ли захочет общаться. Я уверен на 100, что сам по себе я не интересен, что у меня нет никакой собственной ценности. Я уверен, что моя ценность заключается только в том, чтобы быть полезным кому-то. И чем лучше я обслуживаю чьи-то чужие интересы — часто просто выдуманные мной и противоположные моим — тем я лучше, полезнее, значимее.»
  • «Хочу написать про себя — я уже годами испытываю отчуждение к саженцам и Бодху. Я сейчас пытаюсь себя не ненавидеть и не самобичеваться, отнестись спокойно — немного получается. Раньше я считала, что такой далекий и отчужденный человек как я, не должен жить».
  • “Еще есть такая же уверенность как у Воробья. Что я не достойна жить. Что я мразь и меня надо убить”

О стыде испытывать озаренные восприятия:

  • «Мне вот даже стыдно писать, что я иногда испытываю озв. Нередко находился кто-то, кто писал, что это все бред, что я пишу, никакие не озв, что я обманываю себя и других. Я после такого всегда начинаю себя хоть чуть-чуть ненавидеть, сомневаться в том, что это были озв. Поэтому у меня такая болезненная реакция на подобную критику, возникает уверенность, что меня и тут достали, отбирают у меня самое ценное, что у меня есть, доказывают, что я кругом одно сплошное дерьмо.»
  • » Даже когда я испытываю озв, то постоянно возникают сомнения – так ли я это делаю, достаточно ли они сильные, не ошибаюсь ли я, да и что подумают беженцы, если скажу, что испытываю озв – наверное решат, что самообман. Затем возникают мысли “Как у такого человека, как я, может вообще возникать хоть что-то похожее на озв? Это не жизнь – в ней почти не осталось ничего радостного.»
  •  Я начала сомневаться в том что я испытываю озв, и что самое неприятное, у меня возникает стыд — как будто такой человек, как я, просто не имеет права их испытывать».

О сложности высказывать мнения, отличные от принятых:

  • «У меня есть претензия к Бодху за то, что когда я ушла от него 6 лет назад и начала писать примерно то, что пишу щас, он сказал, что я поливаю всех поносом. Мне было непонятно почему обсуждение подобных явлений в сообществе, в том числе моих омрачений (я же не писала, что я другая, я писала, что у нас у всех такие омрачения), — это поливание поносом. Я тогда это воспринимала как затыкание мне рта. До сих пор непонятно почему он так написал, забыла спросить, когда была возможность. Допускаю, что в тех письмах было что-то еще, чего я щас не помню, так как тех писем не сохранилось — может он отреагировал на что-то, что я не помню. Но я помню свое состояние, в котором писала — у меня было желание разобраться, чтобы это изменить, не было желания поливать никого грязью».
  • «Но не написал об этом. Почему? Да потому что как уже сказал — боюсь. Так что я тоже трусливо замалчиваю свои мнения, хотя и говорю, что мне это сильно не нравится в других.»
  • Для меня допустить, что беженцы могут руководствоваться омраченными мотивами и быть обычными людьми – означало расписаться в собственной никчемности, согласиться с мнением, что я дерьмо, и признать себя больным человеком.

О зависимости от мнения авторитетов:

  •  «Мнение любого из симпата для меня ничего не значит, если оно противоречит мнению беженцев или бодха. Я испытываю чувство превосходства над любым симпатом, если знаю, что мое мнение поддержано  авторитетом. Ради одобрения авторитетов (бодха, беженцев) я предам любого, даже если дружу с человеком. «
  • » У меня стойкое ощущение, что индивидуальное мнение и личность многих симпатов (особенно зависимых от мнения других людей) стирается и вместо этого появляется «коллективная симпатская личность.»
  • «Из-за постоянного соглашания с мнением авторитетов (бодх и беженцы) ощущение, что симпаты перестают сами думать, оценивать что-то и вместо этого начинают слепо следовать за всем, что скажут беженцы — как стричься, какую одежду носить, какие вопросы задавать на обнюхах.
  • Общее ощущение, что общество симпатов – это рельсы и если сел в поезд, то едешь туда, куда он сам направляется и свернуть никуда не можешь. Если же с чем-то не согласен, то из поезда тебя выпинывают и симпаты этого боятся – и соглашаются, или молчат.»
  • «Я считаю, что большинство симпатов формируют так называемое «мнение» не из различения собственных восприятий и не из резонанса с удовольствием от ясности, а из-за желания соглашаться с авторитетами. Много раз наблюдала такое, что симпат высказывает свое мнение, ему возражают другие симпаты, он продолжает оставаться со своим мнением, потом приходит кто-то со статусом, и симпат тут же меняет свое мнение, соглашается с тем, что был не прав. «
  • «Мне становится страшно, что меня выгонят с МС. Я начинаю бояться писать, стараюсь не привлекать к себе внимание, что бы была возможность здесь остаться.  если Бо или Каури скажет про кого-нибудь из симпатов что то одобряющее или осуждающее, то я, в зависимости от слов, начинаю  испытывать или презрение или пиетет. И дружить в любом случае не получается, так как и то и то ведет к отчуждению.»

Восприятие себя ничтожеством:

  • «Я хочу показать всем, что я самостоятельный и независимый в суждениях о людях. А на самом деле я ничтожество, подстраивающееся под мнение тех, кого считаю сильными и умными.»
  • «Я хочу жить. Я вспоминаю себя какой я была до общения с Бодхом, с симпатами, когда у меня не было вот именно этих омрачений. Я была лживая, тупая, самовлюбленная, но я иногда испытывала такое, на что я бы щас променяла все свои ясности. А щас не испытываю, только вспоминаю и стремлюсь туда. И часто есть придонный фон поражения, фон уверенности, что я что-то важное просрала, что я навсегда дерьмо, что жизнь кончена.»
  • «Моя жизнь превратилась в параною, практически каждое мое действие и мысль подвержена самоцензуре — могу ли я обнимать парня, так ли я с ним трахаюсь, как я при этом выгляжу — как практикующий или как подстилка. Самоцензуре подвергается любое общение с людьми — так ли я общаюсь со знакомыми, смогла ли я сразу разглядеть в них неприемлемых людей. Как результат, я избегаю общения вообще, либо делаю это втайне — так чтобы никто не узнал. Я начала сомневаться в том что я испытываю озв, и что самое неприятное, у меня возникает стыд — как будто такой человек, как я, просто не имеет права их испытывать».

О презрении и ненависти к обычным людям:

  • «Мне не нравится отношение к остальным людям, как второсортным. Сильно неприятно название «хлюди».  Такое восприятие заведомо культивирует отвращение, снисхождение, презрение, и ненависть. Особенно ясно я понял во время мысленного эксперимента с поездом, что симпаты считают себя гораздо ценнее других людей. И это проявляется в том, что при воображаемой ситуации с островом, на который попали 50 симпатов и 500 обычных людей, симпаты быстро решают убить всех несимпатов. Также в ситуации с поездом никто не размышлял, а какой он — не симпат на этих рельсах. Сразу говорили, что это урод и насильник. Т.е. всех людей считают уродами и насильниками и даже мыслей не допускают, что несимпат может тоже быть симпатичным человеком. Один беженец, например, уверенно говорил, что он даже если 1000-2000 несимпатов будет на одних рельсах, и ОДИН  симпат на других – без колебания выберет убить всех несимпатов.  Для меня такой фанатичный подход неприемлем. В итоге. У меня создается впечатление, что многие симпаты вместо культивирования ОЗВ и устранения НЭ, культивируют негативное отношение к несимпатам.»
  • «Я думала что я должна быть презрительной и проявлять неприемлемость к обычным людям, но ясности — почему мне так надо делать, у меня не было и нет, поскольку у меня очень мало опыта общения с обычными людьми.»
  • Я не задумывалась о причинах неприятных проявлений человека. Замечая их, я тут же начинала его за них ненавидеть, презирать.

О двойных стандартах:

  • «Многие симпаты занимаются в основном либо самобичеванием,  обсуждая, какие они ничтожества, либо проявляют себя как КП (крутые практикующие) – активно показывая непримиримость к любой тупости и считая всех остальных  недостойными звания симпата. И мир симпатов стал площадкой для демонстрации ничтожества и КПшности окружающим.»
  • «Еще мне хочется дружить с обычными людьми. Когда я попала в сообщество беженцев, я стала делать вид что мне неприемлемы обычные люди, на самом деле это совершенно не так. Думаю что для многих беженцев это точно так же. «
  • О моих двойных стандартах

Об отсутствии собственной жизни:

  • «Я считаю, что большинство симпатов, а может и все — подавляют свои желания ради того, чтобы создать видимость для Бодха, что все вот так как он и хотел. И живут не ради себя, а ради Бодха».
  • «Симпаты боятся даже выяснить что они подавляют, на всякий случай подавляют почти все, пока не выясняется, что человек уже пару лет запрещает себе смотреть футбол (читала это у кого-то) или носить какую-то одежду и испытывают сильный страх потери статуса и изгнания. Ради этого тоже многое подавляется, на всякий случай, мало ли чего там вылезет».
  • «Сперва я хотел и делал то, что нужно было хотеть и делать, для того, чтобы понравиться  моей маме, потом я хотел то, что нужно было, чтобы понравиться моим друзьям, потом, как-то совсем без перерыва уже нужно было нравиться жене, потом беженцам. Понятно, что есть большая разница в том, чтобы пытаться понравиться жене или друзьям алкоголикам и в том, чтобы пытаться нравиться беженцам. Но все же, где за всем этим я сам? Где то, что хочется именно мне?»
Categories: Психология беженца, Сектантство | Оставьте комментарий

Манипуляция мягкостью

Я иногда мягко указывал на омрачения людям совсем не для того, чтобы у собеседника возникало как можно меньше негативных эмоций. Наоборот — мне хотелось вызвать в нем чувство вины и стыд. Со стороны все выглядело гладко — опытный беженец, который научился устранять негативные эмоции и который, несмотря на неадекватные реакции собеседника, сохраняет самообладание. На самом деле мне хотелось человеку дать почувствовать какое он дерьмо если залипает в омрачениях, и подтолкнуть других участников обсуждения к таким же мыслям. Мягкое указание на омрачение может быть тоже попыткой самоутвердиться за счет другого человека.

Categories: Методы манипуляций, Психология беженца | 1 комментарий

Короткий вопрос об отношении к себе

(Ответ в недавней переписке) Ненавижу я себя или нет? Да, очень часто, и фоном испытываю чувство вины почти за каждое свое действие. Даже когда я испытываю ОзВ, то постоянно возникают сомнения — так ли я это делаю, достаточно ли они сильные, не ошибаюсь ли я, да и что подумают беженцы, если скажу, что испытываю ОзВ — наверное решат, что самообман. Затем возникают мысли «Как у такого человека, как я, может вообще возникать хоть что-то похожее на озв?».

Это ведь не жизнь — в ней почти не осталось ничего радостного. И даже то, что ради чего начиналась практика (ОзВ,) превратилось в объект стыда и недоверия к себе.

Categories: Изменения в самооценке, Психология беженца | 1 комментарий

Блог на WordPress.com.